|
Там он сел на поезд, идущий в южном направлении по одной из веток Транссибирской магистрали. На этот раз он ехал на открытой платформе – иначе было нельзя, он насквозь пропах рыбой. К вечеру он прибыл во Владивосток, «владыку Тихого океана», как его называли, крупнейший тихоокеанский порт СССР. Под высокими фонарями разгуливали прилично одетые, сытые люди, по улицам сновали автобусы и мотоциклы. Напротив вокзала стоял памятник Ленину. Протянутая рука вождя указывала в направлении бухты Золотой Рог. Над бронзовым челом Ленина пламенел неоновый лозунг – «Вперед к победе коммунизма!».
А куда вперед? После двухлетних скитаний у Аркадия в кармане было всего десять рублей, остальные деньги остались на острове. В общежитии моряков можно было переночевать всего за десять копеек, но ведь есть то тоже было нужно. Он поехал на автобусе в Управление рыболовного флота, где на стене висело расписание движения каждого судна, приписанного к владивостокскому порту. Согласно расписанию, плавучий рыбозавод «Полярная звезда» должен был выйти в море сегодня, однако, когда Аркадий прошел в порт, он увидел, что судно все еще под погрузкой. Мощные краны поднимали на борт ящики, прошедшие таможенный досмотр. На таможне в основном служили бывшие офицеры КГБ, вышедшие в отставку по возрасту. Они были одеты в синюю форму, напоминавшую форму морских офицеров. Их собаки обнюхивали каждый ящик. Впрочем, что может учуять собака, когда воздух вокруг пропитан запахом мазута и вонью от размораживающихся судов рефрижераторов? Чуть свет Аркадий снова был в Управлении. Дежурный сказал, что «Полярная звезда» все еще в порту и что там по прежнему нужен рабочий в разделочный цех. Аркадий прошел в Особый отдел, предъявил трудовую книжку, а также подписал бумагу, где было сказано, что бегство советского моряка в иностранном порту считается изменой родине. На столе особиста стояли два черных телефона местной связи и один красный – прямой провод с Москвой. Аркадий удивился, потому что на Сахалине он не видел ничего подобного. Черные телефоны – это ерунда, даже если они запросят Сахалин. А вот если его проверят по красному телефону – ему конец. – Там американцы, – предупредил особист. Аркадий не сводил глаз с телефонов. – Что? – Я говорю, американцы на борту «Полярной звезды». Ведите себя с ними естественно, дружелюбно, но не слишком, конечно. Лучше всего вообще с ними не общайтесь. Он шлепнул печать в трудовую книжку, даже не взглянув на имя ее владельца. – Но это не значит, что вы должны прятаться от них. А что делал Аркадий эти годы, как не прятался? Сначала его спрятали в психиатрическую лечебницу, в ее страшные лабиринты. Потом его освободил Приблуда, и Аркадий спрятался в Сибири, а потом на борту траулера. И сейчас, засыпая на своей тесной койке, он спрашивал себя: «Не пора ли вернуться к жизни?» Зину Патиашвили подняли со дна. Может быть, и ему удастся подняться?
Глава 10
Утром, побрившись и приняв душ, Аркадий сделал вылазку в рулевую рубку «Полярной звезды» и в каюту главного электротехника флотилии, чтобы получить совет. – Вам повезло, – сказал Антон Гесс, – вы поймали меня после дежурства. Я как раз готовлю кофе. Жилище Гесса ничем не отличалось от других кают, но он жил там один. Да еще в каюте стоял письменный стол. На стене висела карта, где были обозначены советские рыболовецкие суда в северной части Тихого океана. На резиновой прокладке на столе стояла кофеварка, которая могла бы украсить любую московскую квартиру. Гесс выглядел как подводник, вернувшийся из заполярного плавания, – таких Аркадий когда то встречал. Глаза красные, как с похмелья, походка шаркающая, неуверенная. Густые волосы Гесса были взъерошены, словно на голову ему прыгнула кошка, свитер насквозь пропах трубочным табаком. |
