– Ваши поздравления должны быть адресованы не кому иному, как Славе Буковскому, это он обнаружил записку. Я осматривал место до него и ровным счетом ничего не нашел.

Когда восторги Славы по поводу находки улеглись, Аркадий внимательно рассмотрел записку. Она была написана на половинке листочка в линейку, вырванного, по всей видимости, из Зининой тетради. Почерк принадлежал Зине, отпечатки пальцев – Зине и Славе.

– Но это было самоубийство?

– Предсмертная записка явно указывает на самоубийство. Хотя, конечно, удар в затылочную часть головы и ножевые раны, нанесенные после смерти, свидетельствуют о чем то совершенно ином.

Гесс делал вид, что увлеченно рассматривает швартующийся к «Полярной звезде» траулер американцев. Интересно, он кадровый офицер? – подумал Аркадий. Судя по тому, как неспешно немцам присваиваются у нас очередные звания, он, скорее всего, был капитаном второго ранга. А если бы оставался где нибудь под Ленинградом, поближе к штабу флота, то мог преподавать в одной из академий, мог быть и профессором. Вид у него был достаточно профессорский.

– Капитан был рад услышать, что вы согласились с выводами Буковского. Вы были больны и лежали в постели, в противном случае он сам бы пришел поговорить с вами. Сейчас вы уже выглядите лучше.

Нездоровье, действительно, опять заставило Аркадия провести некоторое время в койке, но теперь он собрался с силами настолько, что смог вновь начать травить себя «Беломором». Он отбросил погасшую спичку в сторону.

– Вы тоже были этому рады, товарищ Гесс? – спросил он.

Тот позволил себе еще раз улыбнуться.

– Вам это было только на руку. Но, конечно же, вы могли поправить Буковского, подойти к капитану.

– И не допустить всего этого? – Аркадий кивнул головой в сторону «мамаши» Мальцевой, которой боцман португалец помогал перебраться по сходням на палубу его траулера. Она робко ступила на настил, повиснув на плечах мужчины, будто бы садилась в венецианскую гондолу. – Ведь ради этого они все сюда и стремились. Мне бы не хотелось испортить те два дня, что они проведут здесь. Воловой на берегу?

– Нет, там капитан. Вам же известны правила: на судне постоянно должен находиться капитан или комиссар. Марчук отправился на лоцманском ботике увериться лично, что торговцы Датч Харбора приготовились к нашему нашествию. Я слышал, что они не только приготовились, они ждут нас с нетерпением. – Он взглянул на Аркадия. – Значит, убийство? И когда мы выйдем в море, вы вновь начнете задавать свои вопросы? Расследование официально закончено. Поддержки капитана вы уже не получите, даже Буковский не будет вам помогать. Вы окажетесь в полном одиночестве. По моему, это опасно. Если бы вы даже и знали, кто несет ответственность за ее смерть, лучше было бы забыть.

– Я бы смог. – Аркадий и вправду уже думал об этом. – Но если бы убийцей были вы и знали бы, что мне это известно, позволили бы вы мне добраться до Владивостока живым?

Гесс задумался.

– Ваш путь домой будет долгим.

Или очень коротким, подумал Аркадий.

– Пойдемте, – пригласил его Гесс.

Он тронулся с места, и Аркадий последовал за ним. Они отправились в надстройку на корме, Аркадию показалось, что Гесс ищет укромное место, чтобы поговорить. Однако тот, пройдя через надстройку, вывел Аркадия на левый борт, откуда веревочная лестница спускалась в другую спасательную шлюпку, качающуюся на волнах вплотную к борту. Рулевой махнул им рукой. Ну конечно, не мог же инженер электрик флотилии из трех судов отправиться на берег на уже забитом до отказа ботике.

– К берегу, – скомандовал Гесс. – Съездим ка в Датч Харбор. Все ведь наслаждаются сушей, и это благодаря вам. Должны же и вы получить какую то награду.

– Для этого у меня нет документов матроса первого класса, вам это известно.