Из сложившейся совершенно непривычной ситуации Коля вышел с честью при помощи простого, но проверенного временем советского приема: отступив на шаг, он принялся въедливым взглядом изучать каждый предмет так, как если бы перед ним находилась бутылка с прогорклым растительным маслом. В Советском Союзе, где полки для бракованного товара часто бывают длиннее, чем витрины, такое поведение было не только безошибочным, нет, оно было единственно верным. В Союзе опытный покупатель прежде чем выйти из магазина с покупкой, непременно извлечет ее из упаковки, включит и своими глазами убедится, что приобретенная вещь подает хоть какие нибудь признаки жизни. Знающий человек не преминет найти на ярлыке дату изготовления или сборки и будет удовлетворен, если увидит там середину месяца, а не конец, когда предприятие гонит план и в продажу запросто могут попасть телевизоры, видеомагнитофоны, автомобили, недоукомплектованные самыми необходимыми деталями, или начало, когда рабочие, отметив успешное выполнение плана предыдущего месяца, с перепоя не могут стоять у станков. Здесь же полки с бракованными товарами не было, не видно было и даты изготовления на ярлычках, так что, достигнув земли обетованной, Коля и еще сотня его сограждан в оцепенении стояли перед радиоприемниками, калькуляторами и другой электронной экзотикой, о которой они все так долго мечтали.

– Аркадий! – Коля был вне себя от радости, увидев его. – Ты бывал за границей, скажи, где у них тут продавцы?

И вправду, ни одного продавца видно не было. В советских магазинах продавцов более чем достаточна поскольку процесс покупки последовательно протекает в трех стадиях: выписать чек у одного продавца, отстояв очередь, оплатить его в кассе и обменять его у другого продавца на свою покупку. Причем персонал магазина настолько бывает увлечен своими разговорами или беседой по телефону, что для человека постороннего – прохожего с улицы – ни внимания, ни времени уже не остается. А потом, в Союзе продавцы привыкли прятать любую мало мальски хорошую вещь – свежую рыбу, новые переводы, венгерские бюстгалтеры – в кладовку или под прилавок. Но, будучи людьми гордыми, никто из них не позволит себе навязывать покупателю второсортный товар – это бесчестно, это отвратительно.

– Может, вот та? – предположил Аркадий.

Пожилая женщина за прилавком улыбалась доброй бабушкиной улыбкой. На ней был белый мохеровый свитер, на расстоянии казавшийся сделанным из песцовых шкурок, а волосы отсвечивали удивительным голубоватым серебром. На стойке перед ней в тарелочках лежали нарезанные апельсины, яблоки, сухое печенье с паштетом. К кофеварке был прикреплен листок с надписью по русски: КОФЕ. Рядом стоял кассовый аппарат, и в данный момент женщина принимала деньги от какого то искушенного морского волка, который одну за другой подтаскивал коробки со стереоаппаратурой. Позади пожилой продавщицы виднелся еще один плакатик на русском: «Датч Харбор приветствует „Полярную звезду“.

На мгновение Коля почувствовал облегчение, но новая мысль тут же заставила его вздрогнуть.

– Аркадий! А ты что здесь делаешь? У тебя же нет нужных документов!

– У меня специальное разрешение.

Аркадий все пытался заставить свои ноги двигаться так, как положено на суше. После изнурительной десятимесячной качки тело его еще не прониклось доверием к ровной неподвижной земле. Обилие ламп и ярких цветов в торговом зале вращалось у Аркадия перед глазами, как в гигантском калейдоскопе.

– Я думал, что ты рабочий из цеха, а ты оказался следователем, – услышал он Колин голос. – Я думал, тебе нельзя на берег, а ты вдруг раз – и здесь.

– Я и сам сбит с толку, – признался ему Аркадий.

У Коли было еще множество вопросов, но взгляд его уже как магнитом тянуло к упаковке чистых кассет. Аркадий заметил еще несколько устремленных на него удивленных пар глаз, но люди были слишком заняты в этом маленьком райском уголке, чтобы задавать вопросы.