Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

– Ишь, сатана, какой рьяный! – беззлобно басил он: видно, любил молодого казака. – Ну, ну, давай, сынку! Пощекочи бока старому медведю! Но и сам остерегись. Хоть и молод ты и быстр, да Метелицу не просто одолеть!.. Ого-о, я вижу, ты не в шутку задумал пузо мне проткнуть! Побойся бога, хлопец!.. Я еще хочу осушить добрый ковш, а глядишь, и два горилки. А если сделаешь в грешном чре­ве дырку, то мне останется только слюну глотать, когда другие пить будут...

Дородный Метелица ловко отбил саблю своего молодо­го противника, которая опасно приблизилась к его действи­тельно солидному животу. Звенигора отступил на несколько шагов, перевел дыхание, затем снова пошел в наступле­ние и прижал старого к самому куреню с крышей из ка­мыша.

Зрители заволновались. Молодые казаки криками и свистом начали подбадривать Звенигору:

– Давай, Арсен! Жми его!

– Выпусти деду Метелице бочонок крови! Это ему не повредит, старому черту, меньше к молодицам будет ла­зить!

– И вправду! Его не опередишь!

– Го-го-го! Ха-ха-ха!

– Так его! Так! Черт его дери!

– А что, дед Метелица, жарко стало? Это тебе не блох ловить в кожухе! Тут надо сабелькой действовать!..

Метелица смахнул рукавом с носа каплю пота. Из его широкой груди вырывался тяжкий свист.

Старые казаки, конечно, были на стороне Метелицы. Маленький, темнокожий, высохший, как вобла, дед Шевчик, подергивая длинные белые усы, скакал сбоку на корот­ких ножках, подсказывал другу:

– Слева руби, Корней, слева! Не поддавайся молоко­сосу, будь он неладен!

Все понимали, что это шутка, что единоборство закон­чится мирно возле бочонка с горилкой, но, как и всякая игра, поединок распалил страсти, и зрители горячились не меньше самих бойцов.

Наконец, прижатый к стене, Метелица бросил саблю в ножны.

– Ставь, чертов сын, кварту горилки за науку! И не очень-то нос задирай, что уступил тебе Метелица! – ска­зал он и строго добавил: – А левых ударов – берегись!.. Дед Шевчик правильно подметил...

Звенигора бросил корчмарю Омельке в кружку для де­нег серебряный талер. Крикнул:

– Угощайтесь, братья!

Но не успели казаки наполнить ковши, как в воротах появились слепой с поводырем. Из котомки у него выгля­дывал желтый гриф кобзы с темными дубовыми колышка­ми. Старик, видно, очень устал, он еле плелся.

– Сюда, сюда, деду! – закричал Секач, любитель тан­цев. – Выпьешь чарку да ударишь нам гопака!

Поводырь подвел слепого к толпе. Остановились.

– Мы уже в Сечи, Яцьку? – спросил старый.

– Ясное дело. Слышите – казаки вокруг.

Кобзарь скинул шапку и, чутким ухом уловив дыхание многих людей, уставил в их сторону пустые глазницы. Потом низко поклонился. А когда поднял голову, то все увидели, что по щекам старика текут слезы.

– Неужто я в Сечи, братики? Не верится!

– В Сечи, дед! В Сечи! – зашумели казаки. – Чего ж тебе не верится?

– Долго рассказывать, други... Вот уже двадцать ше­стой год, как схватили меня крымчаки и в неволю продали. Под самый Цареград... Двадцать пять годков не пил я воды из нашего Днепра... Только рвался к нему!.. За это и очей лишился!.. А теперь, лишь перед смертью, снова в Сечи! Дома!.. Спасибо судьбе, что – хотя и на старости – обратила ко мне лик свой!..

– Ба, ба, ба! – вдруг произнес Метелица. – Случаем, брате, ты не Данило Сом будешь?

У кобзаря по лицу промелькнула какая-то неясная тень, словно он старался вспомнить, где слышал этот голос. Морщинистые руки дрожали, мяли шапку.

Над площадью нависла тишина.

– Разрази меня гром, не узнаёт, старый хрен! – Ме­телица ударил кобзаря по плечу. – Метелицу не узнает! Где такое видано? Должно быть, братец, здорово тебе на­солили проклятые нехристи!

– Метелица! – Кобзарь широко раскинул руки.

Быстрый переход
Мы в Instagram