того, заслуга нашего образования  приписывалась  всецело ему,  и  он получал

хвалы, которые нам одним должны были принадлежать по праву. Левенгук отлично

знал,  что, потеряв меня, утратит он власть и над моим народом, и потому все

крепче и крепче опутывал меня своими  чарами,  и все мучительнее становилось

для  меня мое пленение. С пламенною тоской мечтал  я  о прекрасной Гамахее и

обдумывал средства, как бы раздобыть мне сведения о ее судьбе.

     Но  до  чего не мог додуматься  самый  острый ум, то  вдруг  само собой

открылось благодаря  счастливому  случаю.  Друг и товарищ моего мага, старый

Сваммердам,  обнаружил  принцессу  Гамахею  в цветочной  пыльце  тюльпана  и

сообщил об этом  открытии своему приятелю. При  помощи средств, от  описания

которых я  избавлю вас,  добрейший  мой  господин Перегринус Тис, так как вы

мало что тут поймете,  этим господам  удалось  восстановить естественный вид

принцессы  и возвратить ее  к жизни. Однако под конец оба  почтенных мудреца

оказались  столь же неуклюжими  болванами, как и гений  Тетель  и чертополох

Цехерит. Они в своем усердии забыли главное, и потому принцесса  в  то самое

мгновение, как пробудилась к жизни, чуть было снова не упала мертвой. Я один

знал, в  чем тут дело; любовь к прекрасной Гамахее, вспыхнувшая в моей груди

сильнее, чем когда-либо, придала мне исполинскую силу; я  разорвал мои цепи,

могучим прыжком скакнул красавице на плечо -- и одного маленького укуса было

достаточно, чтобы привести  в  движение останавливавшуюся  кровь.  Она  была

жива!

     Должен,   однако,  вам  сказать,   господин  Перегринус  Тис,  что  для

поддержания красоты и  юности  принцессы этот укус  необходимо  повторять; в

противном случае  в  какие-нибудь два-три месяца  она обратится  в  дряхлую,

сморщенную старушонку. Вот почему я ей,  как видите, совершенно необходим, и

только  боязнь  меня  потерять может  объяснить  ту  черную неблагодарность,

которой Гамахея  заплатила  мне за всю мою  любовь. Она немедленно же выдала

меня  этому отвратительному мучителю,  Левенгуку, который заковал меня в еще

крепчайшие цепи, чем раньше, но на свою же погибель.

     Невзирая на все предосторожности старого Левенгука и красавицы Гамахеи,

мне  удалось в конце  концов  обмануть  их бдительность и  выскочить из моей

темницы. Мне очень мешали в моем бегстве тяжелые ботфорты, которые я не имел

времени стащить с ног, но все-таки я благополучно добрался до той игрушечной

лавки,  где делали  вы свои покупки.  Не прошло и нескольких  минут,  как, к

моему великому  ужасу, вошла в  лавку  и принцесса  Гамахея.  Я считал  себя

погибшим, один вы могли спасти меня, благородный господин Перегринус; я тихо

стал  жаловаться  вам на грозившую  мне беду, и  вы  были  столь добры,  что

открыли  мне коробку,  в которую я быстро впрыгнул,  а  вы  столь  же быстро

унесли  ее с собой; тщетно искала меня  Гамахея и лишь гораздо позже узнала,

как и куда я бежал.  Как только  очутился я на свободе, Левенгук потерял всю

власть над моим народцем.