Мы проехали по широкому бульвару, сделали круг на непримечательной площади и свернули направо за угол стены Ватикана, как я узнал из фотографий в путеводителе. Впереди вдоль кирпичной стены на виа ди Порта Анджелика выстроились в длинную очередь дорогие черные машины.

– Accostare! – рявкнул я. – Giusto qui. – Я велел водителю притормозить – слова запомнил из разговорника.

– Allora che cosa?

Мне показалось, он спрашивает, что делать дальше.

– Aspetta. – Я велел ему подождать. – Seguire gli altri, – следуй за остальными. Я надеялся, он понял.

– Si, – ответил водитель.

Долго ждать не пришлось. Пока очередь машин медленно продвигалась вперед, за нами встал еще один лимузин. Мы ползли с выключенными фарами – пробка в один ряд. Я знал, чего ожидать, благодаря истории Сабора о приключении молодого секретаря под прикрытием, так что заранее достал из бархатного кошелька свой шекель Иуды. Большой «Мерседес» перед нами повернул и встал в воротах Святой Анны. Я опустил окно и наблюдал, как швейцарский гвардеец в клоунском трехцветном костюме подходит с алебардой в руке и присматривается к монете, которую показывал незримый пассажир. Гвардеец отступил, махнул машине проезжать и крикнул: «Numero diciasette!» Семнадцать. Я вспомнил, как Янош говорил, что в Италии это считается несчастливым числом.

Мой номер был тринадцатым – несчастливым во всем мире. Неудача преследовала меня с самого рождения. До сих пор я всегда умудрялся обгонять черного пса. Может, сегодня зверь наконец в меня вцепится. Водитель свернул и остановился в воротах. Подошел швейцарский гвардеец. Вблизи он казался не таким уж смешным. Я передал серебряный шекель. Он глянул на него в ладони и вернул.

– Numero tredici! – крикнул он, пропуская нас.

Я смотрел через плечо водителя в лобовое стекло, как «Мерседес» перед нами притормозил у круглой темной башни Николая V. Через открытую дверь в высокой арке проливался свет. Парень в синей униформе с автоматическим пистолетом в поясной кобуре что-то отметил на своем планшете и подошел открыть заднюю дверь. На его круглом кепи с козырьком спереди был приколот значок. Какой-то коп. Видимо, из папской жандармерии. Из машины вышел человек в черном. Коп резко отдал честь и наклонился что-то сказать водителю. Миг спустя «Мерседес» тронулся прочь.

Наша очередь. Папский коп открыл для меня дверцу и резво отдал честь, наклонился, чтобы что-то сказать водителю по-итальянски. Вслед за Семнадцатым я вошел в серую каменную башню, внутри сверкающую мрамором.

Глава 37

Черная фигура в капюшоне прошла мимо центральной лестницы, ведущей в ультрасовременный Банк Ватикана, обогнула пустую приемную стойку из светлого дерева и скрылась из виду. За стойкой я обнаружил открытый люк, который в закрытом виде сливался с мраморными плитами. Под ним в темноту вворачивалась древняя винтовая лестница. Спустившись где-то на двадцать пять ступенек, я поднял взгляд и заметил, что за мной идет другой член собрания.

Лестница бурилась в землю – если грубо предположить, то где-то на пятнадцать метров. Я вышел в прямоугольном вестибюле с каменным сводчатым потолком. Из необработанных стен торчали железные болты. С трудом верилось, что эта подземная камера, напоминавшая подземелье в музее Мадам Тюссо, существовала под банком не менее современным, чем небоскреб «Чейз Манхэттен».