— Есть такая опасность, — кивнул я. — Вы когда-нибудь были в Подковах?

— Не приходилось.

— Умирает деревня, — промолвил я. — Совсем не то, что было в восемьдесят третьем.

— А природа там как?

— Природа хорошая. Речка. Озеро. Лес. Болото.

— Леса́, леса́, — продекламировал с выражением Борисыч, — поля и перелески. Туман, туман — земли волшебный дым. Весёлых рыб предутренние всплески. Прохлада ночи и тепло воды. — Он замолчал и посмотрел на меня потерянным взглядом. Мне даже на секунду сделалось его жалко.

— Тютчев? — наугад предположил я.

— Это, Алёша, моё.

— Не шутите?

— Нет, брат. Какие шутки. Было дело. Было. Пописывал помаленьку. Теперь уж мало что вспомню. А тут вдруг в памяти проявилось.

— Анатолий Борисович, — сказал я, — не моё это, конечно, дело. Не в праве я давать такие советы. Но вам и в городе попридержать бы коней с этим, — я показал рукой на опустошённую на треть бутылку коньяка. — Вы уж простите, что говорю такое.

— Да что там, — махнул рукой Борисыч. — Тебе, лейтенант, можно. Правильный ты человек. Нравишься мне. Да ты и сам знаешь. И вещи говоришь правильные. Думаешь, я не понимаю? Но… Тут такая штука, лейтенант… Ежели бы я был не я, то, наверное, и попробовал бы без этой дряни. Но так получается, что никуда от самого-то себя не спрячешься. Не убежишь. Догонит. Как говорил Гораций, «и позади всадника сидит мрачная забота». Так-то. Да брось ты эту папку, — Миронов закрыл дело и убрал его в ящик.

— Анатолий Борисович.

— Аюшки?

— А что если я помогу вам найти этого беглого?

— Это каким образом?

— Есть одна мысль. Заинтересованы?

— Хм, — всем телом вздрогнул Миронов. — Удиви меня ещё раз. На посошок, так сказать.

— Я знаю этого человека.

Борисыч икнул и удивлённо округлил глаза.

И я тут же рассказал ему на ходу выдуманную историю о том, что, бывая на могиле отца в Подковах, я дважды случайно встречал разыскиваемого в тамошнем магазине.

— Рожа у него, — добавил я, — больно уж запоминающаяся.

— Ну бывает же! А? — воодушевился Миронов. — Ну ты скажи… Уйду на заслуженный отдых майором. Встану, как говорится, на лыжи. Если, конечно, ты чего-нибудь не напутал.

Разумеется, я не мог ничего напутать.

На следующий же день вместе с опера́ми и с группой захвата я триумфально въехал в Подковы.

Новоиспечённый муженёк Люси был благополучно доставлен в скором времени обратно в колонию. Миронов, не долго думая, написал рапорт. Спиридонов на радостях не поскупился и поспособствовал, чтобы Анатолий Борисович ушёл на пенсию с одной звёздочкой вместо трёх.

Вот так я и приступил к своим новым обязанностям, о которых заранее помнил всё, что только возможно (слава богу, тригонометрия в Подковах не требовалась).

Глава восьмая

Первым важным для меня событием в Подковах стала новость, которую я узнал из газеты в мае девяносто пятого. Будучи в некотором удалении от цивилизации, я не обладал необходимым объёмом информации о том, что происходило в Перволучинске. Под рукой имелись только три источника: перволучинское отделение, с которым я связывался по телефону два раза в неделю; мама, тоже иногда звонившая мне и раз в месяц приезжавшая в гости, и, наконец, «Перволучинский вестник». Если Спиридонов посвящал меня в состояние дел служебных, а мама больше интересовалась моим здоровьем, то самым информативным средством оставалась газета.