Утренняя прогулка к морю не состоялась: стоило дяде с племянницей выйти из больницы, как заморосил дождь, который прекратился как раз тогда, когда они переступили порог гостиницы. Патрисия сбегала в свою комнату за альбомом и акварельными красками и поспешила в гостиничный сад: ей захотелось изобразить цветы мистера Уолтона, пока на них еще не высохли капли воды.

Расставшись с мисс Дэвенпорт, инспектор Найт очень скоро пожалел, что не послушал ее совета — пойти по длинному пути, но зато только с одним поворотом. Он самонадеянно решил двигаться сквозь застройку, придерживаясь нужного направления. Однако причудливо изгибающиеся и пересекающиеся под неожиданными углами улочки образовали настоящий лабиринт, заставляя его поворачивать порой в противоположную сторону. Спросить дорогу было не у кого — здесь жили в основном те, кто работал на ближайших заводах, и в этот утренний час улицы были пусты. Он с усмешкой вспомнил последний контраргумент матери, когда он объявил, что собирается пойти работать в полицию: «Тебе придется рыскать по всяким кошмарным трущобам! Подумай, во что превратятся твои замшевые ботинки от Clarks!» Район, где сейчас находился Найт, был далеко не самым респектабельным в городе, но инспектору доводилось видеть места и похуже.

Поплутав еще немного, инспектор признал свое поражение и обратился за помощью к пробегавшему мимо оборванному мальчишке. Тот быстро привел его на Ропери-стрит, получил свои два фартинга и исчез.

Найт огляделся: эта улица была застроена простыми, однообразными домами высотой в два этажа и шириной в два окна, тесно лепившимися друг к другу. Кирпичные стены, когда-то светлые, теперь основательно закоптились — совсем рядом над крышами возвышались огромные резервуары газового завода Боу-Коммон. Еще одним малоприятным соседством улица была обязана кладбищу Тауэр-Хамлетс, одному из «Великолепной семерки» Лондона. И все же Ропери-стрит выглядела почище и повеселее, чем те мрачные, замусоренные переулки и проходные дворы, через которые Найт только что пробирался со своим проводником.

Дом Барнеттов имел эркер и даже собственный крошечный — не более пяти-шести квадратных ярдов — дворик перед входом, огороженный низкой кирпичной стенкой. Инспектор не рассчитывал застать хозяина дома — скорее всего, сейчас он находился на службе, — но надеялся расспросить о нем кого-нибудь из соседей. Он постучал дверным молотком и замер, прислушиваясь: изнутри не доносилось ни звука. Через минуту дверь открылась — но только другая, соседняя, расположенная почти вплотную. На крыльце появилась женщина средних лет, в рабочем фартуке поверх шерстяного платья; в руках она держала коробку, из которой торчали зеленые листочки рассады. Метнув полный любопытства взгляд в сторону незнакомца, она тут же приняла сосредоточенный вид, показывая, что намеревается заняться своим крохотным садиком, а что именно сейчас — так это чистая случайность.

Найт посмотрел на дворик Барнеттов: там вдоль ограды тоже стояли длинные узкие ящики с землей, но цветов в них не было — лишь засохшие стебли, явно прошлогодние. Он постучал снова — ответа не было.

Женщина, сидя на низенькой скамеечке, один за другим пристраивала ростки в ящики с грунтом, усердно делая вид, будто полностью поглощена этим занятием. Инспектор решил ей подыграть: сделал растерянное лицо и в очередной раз протянул руку к дверному молотку.

— Напрасно стучите, — не выдержала женщина, — хозяев нет дома.

— Какая досада! — сказал Найт. — Мне очень нужно поговорить с мистером Барнеттом.