— Что-то подобное он мне говорил, — припомнила Патрисия.

— Вместо этого он окончил специальные курсы, и его взяли в Департамент уголовных расследований. С тех пор он не раз отличался в громких делах, в Скотланд-Ярде у него репутация очень способного сыщика.

— Это вселяет надежду.

— Мой знакомый также по секрету сообщил мне то, что сам инспектор старается не афишировать: он младший сын графа Рэндалла из Йоркшира.

— Вот как! — удивилась девушка.

Она мгновенно представила себе огромный старый замок с готическими окнами, башенками и шпилями, с почтенным семейством внутри и прилагающейся ко всему этому толпе вышколенных слуг в ливреях и напудренных париках; кругом необозримые просторы — поля, холмы, лес, озеро и прочие красоты. Затем воображение перенесло ее в ветхую, продуваемую всеми ветрами деревенскую церковь, и там она увидела преподобного инспектора Найта — в сутане, со скучным лицом, — в муках сочиняющего воскресную проповедь.

Патрисия хмыкнула и спросила:

— А почему твой знакомый вдруг написал тебе об инспекторе Найте?

— Я сам ему написал и спросил, — невинно заморгал ее дядя. — Мне стало любопытно: Найт так молод, а уже инспектор.

— Ну, не так уж и молод — лет тридцать-то ему, наверное, уже есть!

— Двадцать семь.

— Что ж, значит, не так уж и стар.

Сэр Уильям, усмехнувшись с высоты своих шестидесяти пяти, попросил племянницу показать ему новые рисунки, и оба склонились над ее альбомом.

Приближалось время ланча.

На террасе появилась леди Кларк с терьером на руках. Сухо кивнув сэру Уильяму и Патрисии, она прошествовала мимо с безразличным видом и уселась за столик рядом. Вскоре из города вернулся Адам Таннер, пробормотал слова приветствия и тоже сел неподалеку. После памятного разговора с инспектором Найтом он уже не казался Патрисии таким образцовым красавцем, как прежде, и выглядел несколько потерянным.

Хозяин с горничной принесли все, что нужно, и постояльцы молча уткнулись в свои тарелки.

Когда с едой было покончено и все приступили к чаю, напряжение на террасе немного ослабло. И все же никто не решался заговорить о том, что всех волновало больше всего: раскрыто ли преступление и кто убийца. Каждый старательно делал вид, будто увлечен своим занятием: Уолтон, сидя на стуле около двери, шелестел страницами газеты; сэр Уильям и Патрисия, тихо переговариваясь, по третьему разу рассматривали альбом с рисунками; леди Кларк скармливала своему терьеру бисквит, а тот, соответственно, его поедал; Адам Таннер задумчиво размешивал сахар в чае; горничная полировала замшевой тряпочкой ярко блестевшую бронзовую дверную ручку.

Уолтон не выдержал первым.

— Это неопределенность невыносима! — простонал он, с отвращением складывая газету. — Эти писаки строят самые жуткие и нелепые предположения о моей гостинице!

— Меня это ничуть не удивляет, — буркнула леди Кларк.

— Сколько еще это может продолжаться?!

— Думаете, полиция опять примется за нас? — спросил Таннер, содрогнувшись от неприятного воспоминания.

— Сэр, — обратился хозяин к пожилому джентльмену, — мне показалось, что этот инспектор из Лондона проникся к вам большим доверием, чем ко всем нам. Нет ли у вас от него известий?

— Увы, мистер Уолтон, я нахожусь в таком же неведении, как и все остальные.

— Дядя, а если убийцу никогда не найдут? — взволнованно спросила Патрисия.