Таннер снова вздохнул — на этот раз мечтательно. Из комнаты напротив доносились негромкие голоса — один скучный, другой слегка раздраженный:

— У вашей супруги были какие-либо драгоценности?

— Камея, довольно дорогая. Еще какие-то мелочи, подешевле.

— Вы не знаете, взяла ли она их с собой?

— Не знаю.

— А дома вы не проверяли?

— В голову не пришло.

— Грейс не носила украшений, — услышав это, покачал головой Таннер. — Она считала неприличным наряжаться в школе, где учатся бедные, вечно голодные дети. Она вообще была необыкновенной женщиной — красивой, доброй, мягкой, внимательной! Я влюбился в нее, как только увидел в первый раз. Разумеется, я не ни одним намеком не выдавал своих чувств — ведь мы оба были несвободны. Я был рад и тому, что Грейс мне симпатизировала, мы даже были дружны: Грейс, я и мисс Дэвенпорт — ее близкая подруга, тоже учительница в школе Барнардо. Иногда мы проводили время вместе и вне школы, но только втроем. Я любил Грейс так сильно, что, мне кажется, знал, что творится у нее в душе. Я чувствовал, что она, как и я, несчастлива в браке. А однажды я понял почему.

Таннер рассказал о случае с курьером. Инспектору об этом было уже известно, он лишь уточнил:

— Так, значит, это не вы были одним из тех учителей, кто разнял драку?

— Нет, я же сказал: мы не встречались с мистером Барнеттом. Я увидел эту сцену из окна: как он грубо оттолкнул Грейс и набросился с кулаками на курьера. Я не успел прийти на помощь: пока я искал, кто может подменить меня в классе — нельзя же было оставлять мальчиков одних, — Барнетта уже прогнали. Тогда я понял, что это за личность: неистовый, жестокий ревнивец. Я посочувствовал Грейс, даже осмелился намекнуть, что она не должна жить с таким человеком. А скоро я узнал, что на следующий день после этого случая она ушла от мужа.

— Миссис Барнетт сама сказала вам об этом?

— Да, но это вышло случайно! Она взяла большую стопку тетрадей, чтобы проверить их дома. Я вызвался ее проводить, поднести тяжесть. Я знал, что Барнетты живут на Ропери-стрит, но когда мы отошли от школы, Грейс вдруг повернула совсем в другую сторону. Я удивился — тогда-то она мне и призналась, по секрету. Тогда же я понял, что она догадывается о моих чувствах к ней. Прямо она об этом не сказала — она слишком деликатна. Сказала лишь, что отныне в будущем хочет жить одна. Мне стало ясно, что у меня нет никаких надежд, и через несколько дней я уволился из школы, устроился в Королевский банк Шотландии. Я решил больше не мучить себя и навсегда исчезнуть из жизни Грейс.

— И именно с этой целью вы приехали в Борнмут и поселились в той же самой гостинице, что и она, — саркастически заметил Найт.

— Нет, конечно. Понимаете, я хотел забыть Грейс, но не мог! А когда я узнал, что она уехала в Борнмут, то подумал: а вдруг она отказалась от прежнего решения? Ведь прошло время. И, вы знаете, Грейс искренне обрадовалась мне, честное слово! Правда, она попросила меня не показывать, что мы давно знакомы. Это было понятно, я и обещал — поэтому я и говорил раньше, что впервые увидел ее только здесь. Мы каждый день тайно встречались с ней в городе, но всегда на людях. Потом я наконец решился и попросил ее о встрече наедине…

В коридоре послышался топот, и через секунду над ухом у Патрисии грохнуло:

— Мерзавец!

В комнату ворвался Оливер Барнетт. Он подлетел к Таннеру, схватил его за плечи, рывком поднял со стула и прорычал ему прямо в лицо:

— Я не позволю клеветать на мою жену!

И тут случилось то, чего никто не ожидал: Таннер размахнулся и влепил Барнетту звучную пощечину.