Сэр Уильям и Патрисия вскочили. Пожилой джентльмен рванулся было вперед, но его вмешательство не понадобилось: в комнату влетел сержант Бейли и за ним два констебля. Констебли обхватили Барнетта и оттащили в сторону, а Найт с сержантом удерживали Таннера. Однако соперники были настолько разгорячены, что унять их удалось не сразу.

— Он лжет! — кричал Барнетт и бился, вырываясь из крепких полицейских объятий. — Разве вы не видите — он лжет!

— Это ты во всем виноват! — кричал Таннер и беспорядочно молотил в воздухе кулаками, пытаясь дотянуться до противника.

— Смазливый слизняк!

В уме Патрисии возник неуместный вопрос: как выглядит смазливый слизняк? Она тряхнула головой, отгоняя его.

— Это ты писал те гнусные анонимки! — не унимался Барнетт. — Грейс смотреть не тебя не хотела, а ты ее преследовал, хотел соблазнить!

— Негодяй! Она была несчастлива с тобой! — отвечал Таннер. — Она не любила тебя!

— Жалкий разряженный манекен! Пустите меня! Он первым меня ударил, вы все свидетели!

— Ты и не такого заслуживаешь, злобный, жестокий эгоист!

— Убийца!

— Довольно! — рявкнул Найт и для большей убедительности стукнул кулаком по столу, так что из чернильного прибора выскочила перьевая ручка и покатилась по поверхности. — Советую вам обоим воздержаться от обвинений. Мистер Барнетт, успокойтесь и сядьте вон там! — он указал на стул в углу комнаты. — Мистер Таннер, вы задержаны за нападение с нанесением телесных повреждений. Констебль, отведите его в камеру! И позовите врача.

— Не дергайтесь, — монотонно приговаривал полицейский врач. — Запрокиньте голову. Ничего страшного: кости носа целы. Уберите руки. Не дергайтесь.

После того как внезапно поникшего Адама Таннера увели, Оливер Барнетт уселся там, где было велено. При упоминании слов «телесные повреждения» он стал испуганно ощупывать свое лицо и обнаружил, что оно в крови. В ожидании полицейского врача сэр Уильям протянул ему свой носовой платок, и тот прижал его к носу.

Теперь же врач наклонился на Барнеттом, прилепляя пластырем к его переносице марлю, в которую был завернут лед.

— Не найдется ли у вас бренди или чего-то в этом роде? — спросил инспектор Найт у сержанта, наблюдая за этой процедурой.

— Спиртного не держим, — отозвался тот и покраснел.

Врач хмыкнул, вытащил из своего саквояжа пузырек валериановых капель, отмерил нужное количество в стакан с водой, после чего удалился, заявив, что его помощь больше не нужна.

Оливер Барнетт скосил глаза на ватные тампоны, торчащие из его носа, и неловко хихикнул.

— Я, наверное, очень глупо выгляжу, — сказал он гнусавым голосом.

— Здесь это никого не смущает, — вежливо откликнулся инспектор, но Патрисия заметила, как весело блеснули его глаза.

— Прошу прощения, я был несдержан. Но, согласитесь, любой бы не сдержался, когда кто-то оскорбляет его жену!

— Сейчас вы успокоились? Вы способны ответить на некоторые вопросы?

— Да, если это необходимо.

— Благодарю. Тогда я начну: почему вы скрыли от меня, что уже полгода не живете с вашей женой?

— Кто вам это сказал? — нахмурился Барнетт.