— У меня были и другие источники.

— А, вы, вероятно, разговаривали с нашей соседкой! Если да, то вы, конечно, поняли, какая это неуемная сплетница — непременно разнесла бы эту новость по всей улице! Потому-то я и солгал ей, что Грейс уехала в Бат. На самом деле мы с Грейс действительно уже какое-то время не жили вместе. Мне было неловко вам в этом признаться, да и какое это имело значение для вашего расследования?

— Это объяснило бы, почему ваша супруга приехала в Борнмут одна.

— Да, вы правы, я объясню. Полгода назад мы с Грейс решили, что нам лучше пожить отдельно. Но в последнее время наши отношения стали налаживаться и у меня появилась надежда, что она вернется ко мне. Мы оба думали, что сможем окончательно примириться, если поедем куда-нибудь отдохнуть вдвоем — подальше от работы, от суеты, от людей, которые нас знают. К сожалению, я был постоянно занят в компании и мы никак не могли выбрать время, удобное обоим. Вместе с тем я видел, как Грейс утомлена, а эти мерзкие анонимные письма едва ее не сломили! Поэтому я настоял, чтобы она отправилась в Борнмут одна, а сам надеялся присоединиться к ней позже. Наконец мне удалось-таки управиться с делами и договориться об отпуске.

— Вы не сообщили вашей жене о своем приезде.

— Я хотел сделать сюрприз — приехать неожиданно. Боже мой! — мужчина горестно покачал головой. — Я и представить не мог, какой сюрприз ждет меня самого…

— Откуда вам известно об анонимных письмах?

— Мне сказала Грейс. Мы ведь изредка встречались.

— Ваша супруга писала вам из Борнмута?

— Да, от нее пришло несколько писем.

— Вы знакомы с мисс Дэвенпорт?

— Да, это подруга моей жены, когда-то мы все вместе работали в школе Барнардо.

— По словам мисс Дэвенпорт, — Найт заглянул в свой блокнот, — вы получили письмо от жены семнадцатого апреля. Это не может быть правдой — ваша жена к тому времени была уже мертва.

— Да, я тогда солгал этой учительнице, — признался Барнетт. — Она слишком суматошная особа и совершенно не умеет держать язык за зубами. Я не хотел, чтобы она поднимала панику.

— А сами вы не беспокоились?

— Я постоянно беспокоился за Грейс!

— Почему? У вас были для этого основания?

— Увы, да! — мужчина вздохнул, подумал и снова заговорил: — Все дело в том, какой была Грейс. Нет, я не хочу сказать о ней ничего плохого — она была чудесной женщиной и прекрасной женой. Однако у нее имелся серьезный недостаток: она была чересчур доверчивой. Ее обманывали в продуктовых лавках, ей недоплачивали в школе — но она всему находила оправдание, всем верила, всех жалела. Кроме того, Грейс чрезвычайно легкомысленно относилась к тому, что мужчины обращают на нее внимание. А ее красота буквально притягивала их! Многие пытались с ней флиртовать, и не всегда в рамках приличия, однако она этого как будто не замечала, отвечала им с невинной улыбкой, а это еще больше разжигало их пыл! Я указывал ей, что в таких случаях ей следует резко осадить невежу, но она говорила: зачем обижать людей, если они просто с ней любезны? Я пытался убедить ее, что такое поведение воспринимается как поощрение. Это может быть даже опасно! К сожалению, Грейс воспринимала мою заботу как ревность. Из-за всего этого у нас возникали разногласия. Мы стали ссориться. Но я никогда, никогда не опускался до рукоприкладства, это недостойно! Мне вообще насилие несвойственно.

— Неужели? — поднял бровь инспектор.