– «Скандал»! – воскликнула Серафина. – «Позор»! Так вот к чему вы хотели прийти!

– Я старался дать вам понять, что происходит в моей душе, – сказал Отто. – Я признался вам, что люблю вас безнадежно, и поверьте, что такое признание очень горько для мужа; я обнажил перед вами всю мою душу именно для того, чтобы смочь говорить с вами прямо и открыто, чтобы вы не видели в моих словах намерения нанести вам обиду и оскорбление, но раз я уже начал говорить об этом, то я скажу вам все, что я считаю нужным сказать, и вы выслушаете меня!

– Я желаю знать, что все это значит? – крикнула она.

Принц Отто густо покраснел.

– Мне приходится сказать вам то, чего бы я не хотел говорить вам, – промолвил он, – но я просил бы вас поменьше видеться и пореже появляться с бароном Гондремарком.

– С Гондремарком? Почему?

– Потому что ваша близость с ним дает повод к скандалу, мадам, – сказал Отто довольно твердо и спокойно, – а этот скандал для меня смертельно мучителен, и для ваших родителей он был бы невыносим, если бы они узнали о нем.

– Вы первый говорите мне об этом! Очень вам благодарна, – сказала она.

– Да, вы имеете основание быть мне благодарной за это, – подтвердил он, – потому что из всех ваших друзей только я один мог сказать вам об этом!

– Прошу вас оставить моих друзей в покое, – резко прервала она его. – Мои друзья люди совсем иного закала! Вы явились сюда демонстрировать передо мной свои чувства, но припомните, когда я видела вас в последний раз за делом? И все это время я управляла за вас вашим княжеством и не видела от вас ни малейшей поддержки или содействия в этом трудном деле, и наконец, когда я стала изнемогать под тяжестью этой непосильной, неженской работы, а вам наскучили ваши забавы, вы являетесь сюда и устраиваете мне супружескую сцену, как какой-нибудь мелочный торговец своей жене! Вы забываете, что мое положение слишком ненормально; вам следовало бы понимать, по крайней мере, хотя бы то, что я не могу стоять во главе вашего правительства и в то же время вести себя как маленькая девочка, которая в отсутствие папаши, мамаши и гувернантки должна сидеть смирно и никак не проявлять себя… Сплетни! Скандал! Да ведь это та атмосфера, в которой мы, владетельные принцы и принцессы и все царствующие особы, живем! Вам это следовало бы знать! Вы испугались сплетен и пересудов! Какая наивность! Право, вы, Фридрих, играете слишком мерзкую роль. И что же, вы верите этим слухам и сплетням?

– Я не был бы здесь, мадам, если бы я им верил, – сказал принц.

– Только это я и хотела знать, – заявила она со всё возрастающим гневом и чувством возмущения. – Ну а допустим, что вы бы им поверили, что бы вы сделали тогда?

– Я счел бы себя обязанным в подобном случае предполагать противное, – ответил Отто.

– Я так и думала! – воскликнула Серафина с усмешкой. – Вы, как я вижу, целиком сотканы из обязанностей.

– Довольно, мадам! – крикнул наконец Отто, потеряв терпение. – Вы умышленно перетолковываете ложно мои слова и мое поведение; вы испытываете мое долготерпение, но ради ваших родителей и ради моего имени, которое вы носите, прошу вас быть более осмотрительной в ваших действиях и поступках.