– Что это, просьба или требование, monsieur mon mari? – спросила она, глядя на него прищуренными глазами.

– Я прошу, хотя вправе требовать и даже приказывать! – ответил принц сдержанно.

– Вы можете даже арестовать меня и посадить в крепость, как гласит закон, – сказала Серафина, – но вы ничего бы не достигли этим в отношении меня.

– Значит, вы намерены продолжать вести себя так же, как и до сего времени? – спросил Отто.

– Именно так, как и до сего времени! – подтвердила она. – И в доказательство этого я пошлю пригласить ко мне барона фон Гондремарка тотчас же, как только эта глупая комедия, которую вы разыгрываете здесь, благополучно окончится. Надеюсь, вы поняли меня; больше я ничего не имею сказать вам, – добавила она и встала.

– Если так, – сказал Отто, дрожа от подавленного с громадным трудом гнева, – то я позволю себе просить вас, мадам, пройти со мной на другую половину моего скромного жилища. Это отнимет у вас очень немного времени, и к тому же это будет последняя любезность, которую вам придется оказать мне.

– Последняя?! – воскликнула она. – В таком случае с радостью!

Отто подал ей руку, и она приняла ее. С некоторой изысканной аффектацией с той и другой стороны княжеская чета покинула комнату принцессы. Они следовали тем же путем, каким незадолго до того прошел Гондремарк. Пройдя два или три длинных коридора, выходящих окнами во двор, в которых никогда никого нельзя было встретить, они очутились на половине принца. Первой из его комнат с этой стороны был оружейный зал, все стены которого были увешаны самым разнообразным старинным оружием разных стран и эпох; окна этого зала выходили на большую дворцовую террасу переднего фасада дворца.

– Вы привели меня сюда, чтобы убить? – спросила Серафина саркастически.

– Я привел вас сюда, чтобы проследовать дальше, – ответил Отто сдержанно и спокойно.

Идя дальше, они пришли в библиотеку; здесь не было никого, кроме старого камердинера, который спокойно дремал в кресле. Заслышав шаги, он вскочил на ноги и, узнав принца и принцессу, низко склоняясь перед ними, осведомился, не будет ли каких приказаний.

– Вы подождете нас здесь, – сказал принц, идя дальше под руку с женой.

Следующей комнатой была картинная галерея; здесь на самом видном месте висел большой портрет Серафины в темном охотничьем костюме с ярко-красной розой в волосах, как ее тогда любил видеть Отто. Портрет этот был писан по его заказу в первые месяцы их брака. Отто молча указал ей на него, она слегка подняла брови и тоже ничего не сказала, и они молча проследовали дальше в небольшой, весь затянутый мягким ковром коридорчик, в который выходило несколько дверей. Одна из них вела в спальню принца, другая – на половину Серафины; здесь Отто выпустил ее руку и, сделав шаг вперед, энергичным жестом задвинул засов этой последней двери.

– Эта дверь, мадам, уже давно была заперта с той стороны, – сказал он.

– И одного засова было достаточно, – сказала она. – Это все?

– Прикажете вас проводить? – спросил он, кланяясь.