– Время не терпит, ваше высочество, – сказал Гондремарк, – разрешите приступить к делу?

– Да, немедленно! – сказала Серафина.

– Ваше высочество, извините меня, – сказал Готтхольд, – но я считаю долгом уведомить вас о том, что вам, быть может, еще неизвестно, а именно, что его высочество принц изволил вернуться сегодня утром.

– Принц не будет присутствовать на совете, – вспыхнув, сказала Серафина. – Господин канцлер, дайте сюда депеши! Тут и депеша, которая должна быть отправлена немедленно в Герольштейн, не так ли?

Секретарь подал бумаги канцлеру.

– Вот, ваше высочество, – пропищал Грейзенгезанг. – Прикажете прочесть эту депешу?

– Нет, к чему же, мы все уже знакомы с ее содержанием, – заметил Гондремарк. – Ведь ваше высочество одобряет?

– Безусловно! Я не задумываясь готова ее подписать! – заявила принцесса.

– В таком случае мы можем считать эту депешу прочитанной, – сказал барон. – Соблаговолите, ваше высочество, скрепить ее вашей подписью.

Серафина взяла перо и одним росчерком начертала под бумагой свое имя, после чего передала ее Гондремарку. Гондремарк, Эйзенталь и один из безгласных подписали ее один за другим не читая, и наконец документ перешел для подписи к доктору Гогенштоквитцу.

Он принялся не торопясь читать депешу.

– Мы не можем терять так много времени, господин доктор! – грубо крикнул ему барон. – Если вы не желаете ставить вашей подписи по доверию к вашей государыне, то передайте бумагу дальше, а если хотите, можете выйти из-за стола! – добавил он, дав волю своему бешенству.

– Я отклоняю ваше предложение, господин фон Гондремарк, а мой государь, как я, к сожалению, замечаю, продолжает еще находиться в отсутствии, – спокойно ответил доктор и снова принялся внимательно изучать бумагу, которую он не выпускал из своих рук. Видя это, все присутствующие метали на него гневные взгляды и переглядывались между собой.

– Государыня и высокочтимые господа советники, – сказал наконец доктор, – то, что я держу сейчас в моей руке, это не что иное, как объявление войны!

– Ну да, не что иное! – сказала Серафина вызывающе и вспыхнув на мгновение от сдержанного гнева.

– Господа, государь Грюневальда здесь, под одним кровом с нами, – продолжал Готтхольд, – и я настаиваю на том, чтобы он был приглашен на это заседание совета, где решаются такие важные вопросы. Приводить свои основания я считаю излишним, потому что вы все их отлично и сами понимаете и в глубине души вам всем совестно за этот задуманный вами обман и обход закона.

Все присутствующие разом заволновались, послышались сдержанные, возмущенные и неодобрительные возгласы.

– Вы осмеливаетесь оскорблять принцессу! – громовым голосом крикнул Гондремарк.

– Я повторяю свой протест. Подобный вопрос не может быть решен без ведома государя этой страны, – спокойно проговорил доктор.

И в самый разгар этого смятения дверь залы распахнулась, докладчик возгласил: «Господа, принц!» – и принц Отто вошел, как всегда величественный, любезный и спокойный, чувствуя себя свободно и самоуверенно, как всегда.