– Я весьма счастлив этим высказанным мне моим государем доверием, – не смущаясь продолжал Гондремарк, – и именно ввиду этих внутренних наших беспорядков сложилась и наша настоящая внешняя политика. Необходимо было чем-нибудь отвлечь общественное внимание, занять чем-нибудь умы, дать занятие бездельникам и лентяям и сделать что-нибудь, чтобы правление вашего высочества приобрело известную популярность в народе и, если можно, дать вашему высочеству возможность уменьшить налоги – разом и на значительный процент. Предполагаемая экспедиция – так как иначе как гиперболически ее нельзя назвать войной, – эта предполагаемая и задуманная нами экспедиция, по мнению совета, казалось, совмещала в себе все эти необходимые условия; заметное улучшение общественного настроения наблюдалось уже даже с момента начала наших приготовлений, и я нимало не сомневаюсь, что в случае успеха действие его на народные умы превзойдет даже все наши ожидания.

– Вы очень ловкий человек, господин фон Гондремарк, – сказал Отто, – вы положительно приводите меня в восторг! Я до сего времени не умел вполне оценить ваши способности.

Серафина при этом разом повеселела и подняла свой взгляд на барона, считая принца побежденным; но Гондремарк все еще выжидал и не торопился радоваться, он ждал во всеоружии, что будет дальше. Он отлично знал, что слабохарактерные люди чрезвычайно упорны и настойчивы, особенно когда они возмущаются против своих поработителей.

– Ну-с, а схема территориальной армии, к допущению которой вам удалось меня склонить, имела втайне цель служить тем же задачам? – спросил принц, глядя в упор на Гондремарка.

– Я и по настоящее время считаю, что это дало благие результаты, – сказал барон. – Привычка к дисциплине, к сторожевой службе, к разведочной службе – это превосходные успокаивающие средства. Но я сознаюсь вашему высочеству, что в то время, когда был издан декрет, я не подозревал истинных размеров распространения в народе революционных идей и революционного движения, чего, впрочем, никто из нас тогда не подозревал и никто не допускал мысли, что подобная территориальная армия могла служить в одинаковой мере и целям революционеров, и даже быть, так сказать, частью их плана.

– Быть частью их плана? – спросил Отто. – Странно!.. На чем же вы это основываете?

– Предположения мои, конечно, чисто интуитивные, – ответил барон. – У главарей родилась мысль, что территориальная армия, состоящая из самого населения – из всего народа, – представляющая собой, так сказать, вооруженный народ, может в случае народного восстания оказаться безучастной… или, вернее, не очень надежной защитой для трона.

– Понимаю, – сказал принц, – да, я начинаю понимать.

– Ваше высочество начинает понимать? – повторил Гондремарк с особой слащавой любезностью. – Но осмелюсь ли просить ваше высочество докончить эту начатую вами фразу?

– Извольте. Я начинаю понимать всю историю этой революции, – сухо сказал Отто. – Ну-с, а теперь скажите мне, к какому вы пришли заключению?

– Я пришел к такому заключению, ваше высочество, – ответил барон, принимая вызов не моргнув даже глазом. – Война эта пользуется сочувствием населения, она популярна, и если завтра слух об этой войне будет опровергнут, то это вызовет, несомненно, неприятное разочарование во многих слоях общества, а при настоящем возбуждении умов даже этого может быть достаточно для того, чтобы ускорить ход событий.