– На своем посту, за фонтаном, – сказал Отто, – прикажете представить его вам? Он, по-видимому, прекрасный сотоварищ.

– Нет, – сказала она, – не торопите меня. Мне нужно еще прежде поговорить с вами. Это не то чтобы я не любила вашего вора, я обожаю всякого, у кого хватает смелости поступать дурно. Добродетели и добродетельные люди меня никогда не прельщали вплоть до того момента, когда я полюбила своего принца. – И она рассмеялась серебристым музыкальным смехом. – Да и то я полюбила вас вовсе не за ваши достоинства и добродетели, если сказать правду, – добавила она.

Отто был чрезвычайно сконфужен; помолчав немного, он спросил:

– Ну а теперь отдохнули?

– Сефйчас, сейчас, – ответила фон Розен, – дайте мне перевести дух!

– Что вас так утомило? Этот мешок? И скажите, пожалуйста, почему вам понадобился такой мешок? Вы могли в этом отношении положиться на мою предусмотрительность. А к тому же этот мешок далеко не пуст. Дорогой граф, я хотел бы узнать, каким хламом вы нагрузили его? Впрочем, всего проще взглянуть самому, – добавил Отто и протянул руку к мешку.

Но фон Розен остановила его.

– Нет, Отто, – сказала она, – нет, не делайте этого, я сейчас скажу, я скажу вам все, без малейшей утайки. Все уже сделано! Я уже успела ограбить казначейство, одна, без посторонней помощи. Здесь три тысячи двести крон, я надеюсь, что этого будет довольно!

Ее смущение было так очевидно, что Отто невольно задумался и смотрел ей в лицо, не отнимая от мешка протянутой к нему руки, которую графиня все еще держала в своей.

– Вы? Вы одна это сделали? – вымолвил он наконец. – Как?! Каким образом? – И вдруг, выпрямившись и отступив на шаг назад, он воскликнул: – О мадам, теперь я понимаю! Какого же вы должны быть низкого мнения о принце!

– Нет, нет, это была ложь! – крикнула она. – Нет, эти деньги мои, лично мои, доставшиеся мне самым честным путем. А теперь они ваши! То, что вы предлагали, было недостойным поступком, а я дорожу вашей честью, принц! Я поклялась себе, что я спасу ее даже помимо вашей воли! И я убедительно прошу вас позволить мне спасти вашу честь.

И вдруг совершенно другим, ласковым, чарующим голосом она продолжала:

– О Отто, умоляю вас, позвольте мне, дайте мне спасти вашу честь! Примите эту малость от вашего бедного друга, который так любит вас!

– Мадам, мадам, – бормотал Отто, чувствуя себя донельзя несчастным. – Я не могу, я не должен. Позвольте мне уйти.

И он наполовину привстал со своего места, но в мгновение ока она лежала перед ним на земле, обнимая его колени.

– Нет, нет! – шептала она. – Нет, вы не уйдете! Вы не можете уйти! Неужели вы до такой степени презираете меня! Все это хлам, он мне не нужен! Он мне ненавистен! Я все равно проиграла бы все это за карточным столом, и у меня ничего бы от этого не осталось! Поймите, что для меня это прекрасное помещение денег, которое спасет меня от окончательного разорения. Отто! – воскликнула она, почувствовав, что он сделал слабую попытку высвободиться от нее. – Если вы оставите меня здесь одну, с моим позором и унижением, я умру на этом месте!

В ответ на это принц громко застонал.