– Нет, – сказал он. – Я не хочу быть неблагодарным!

– Вы обещали меня позабавить, – смеясь, припомнила она, – но позабавила вас я! Да, бурная у нас с вами вышла сцена!

Теперь засмеялся и он; но звук и ее и его смеха едва ли мог быть назван успокоительным.

– Теперь скажите мне, что вы дадите мне взамен, за мою превосходную декламацию и силу убеждений? – спросила фон Розен.

– Все, что вы пожелаете! – ответил он.

– Все? Чего бы я ни пожелала? Вы мне ручаетесь в том вашей честью?.. Ну, предположим, что я потребовала бы корону? – И она обдала его при этом огненным взглядом, горевшим радостью и торжеством.

– Ручаюсь своей честью, – повторил Отто.

– Что же, потребовать у вас корону? – спросила фон Розен. – Нет! Что бы я стала с ней делать? Грюневальд такое крошечное государство, мое честолюбие метит гораздо выше. Я спрошу у вас… а впрочем, я вижу, что мне решительно ничего не нужно. Нет, лучше я сама дам вам нечто, я дам вам позволение поцеловать меня один раз, не больше.

Отто приблизился к ней, и она подняла к нему свое лицо. Оба они блаженно улыбались, оба готовы были рассмеяться, как дети. Все это было так невинно, так шаловливо и игриво, и принц был положительно ошеломлен тем страшным потрясением, какое испытало все его существо в тот момент, когда губы их встретились. Одна секунда – и они отодвинулись подальше друг от друга, и некоторое время ни тот ни другой не вымолвил ни слова. Но Отто смутно сознавал, что в этом безмолвии, в этом молчании кроется опасность; но он не находил слов, он не знал, что сказать. Наконец графиня как будто пробудилась от сна и сказала:

– А что касается вашей жены… – И при этом голос ее звучал так чисто, так спокойно.

Эти слова заставили Отто очнуться. Он вздрогнул и пришел в себя.

– Я не хочу ничего слышать о моей жене, ничего неодобрительного! – крикнул он несколько резко, но тотчас же овладел собой и добавил более мягко, почти ласково: – Я скажу вам, мой друг, мою единственную тайну: я люблю мою жену.

– Вам следовало дать мне докончить начатую мной фразу, – сказала, улыбаясь, фон Розен. – Неужели вы думаете, что я без умысла упомянула ее имя? Я видела, что вы потеряли голову и я тоже! Но теперь не позволяйте словам приводить вас в смущение и замешательство. Ведь слова – это мое единственное достояние и мое оружие, мой щит, мой меч! И если вы не слепой безумец, то вы увидите и вскоре убедитесь, что я своими руками возвожу крепости для защиты вашей добродетели! Во всяком случае, я желаю дать вам понять, что я не умираю от любви к вам. Для меня любовь – это приятное, улыбающееся мне занятие, но отнюдь не драма и не трагедия! Ну а теперь дослушайте, что я хотела сказать вам о вашей жене: она не есть и никогда не была любовницей Гондремарка; можете быть в этом вполне уверены, потому что, если бы это было так, он наверняка стал бы похваляться этим, я его знаю! Спокойной ночи, принц!

И в одно мгновение она скрылась в узкой тайной аллее, а Отто остался один с мешком денег и собирающимся взлететь мраморным божком.

Глава 10

Пересмотренное мнение Готтхольда и полное падение

Графиня покинула принца, одарив его лаской и пощечиной одновременно. Желанное слово, сказанное о его жене, и добродетельная развязка этого свидания, вероятно, привели бы его в восхищение.