– У меня нет съестных припасов, пригодных для людей, – продолжал иножитель.

– Значит, вы не ожидали нас? – спросила Мышка.

– Нет.

– Почему же вы решили нам помочь?

– Она Прорицательница, – сказал Черепаха Квази.

Мышка нахмурилась.

– А это здесь при чем? Ваша религия случайно не предсказывает пришествия Прорицателя?

– Моя религия является моим частным делом, – спокойно ответил иножитель, но таким тоном, который ясно давал понять, что тема закрыта.

– Тогда мне придется повторить вопрос, – сказала Мышка, пытаясь устроиться поудобнее в не предназначенном для человека кресле. – Почему вы нам помогли?

Черепаха Квази повернулся к девочке.

– Вы Пенелопа Бейли, не так ли?

– Да, – ответила Пенелопа, усаживая Марианну рядом с собой на широком сиденье.

– Вот почему.

– Можно подумать, что вы просто еще один охотник за премией, – сказала Мышка. – Но это невозможно. Во‑первых, вы не знали, что мы появимся на Каллиопе, и, во‑вторых, что важнее, Пенелопа вам доверяет.

– Это правда, – хладнокровно согласился Черепаха Квази. – Я не предвидел вашего появления на Каллиопе, и мне можно доверять.

– Тогда, может быть, вы мне все‑таки скажете, почему вы нами интересуетесь?

– Я вами не интересуюсь совсем.

– Вы из тех личностей, с которыми тяжело разговаривать, – сказала Мышка огорченно.

– Я совсем не личность, – ответил иножитель. – Я… – И он произнес слово, которое Мышка раньше не слыхала и повторить бы не смогла. – Но вы можете меня называть Черепахой Квази.

– Хорошо, Черепаха Квази, – сказала Мышка. – Тогда начинаем все сначала. Почему вы интересуетесь Пенелопой?

– Она Прорицательница.

– Вы только это и повторяете! – рявкнула Мышка.

– Это правда.

Пенелопа хихикнула, а Мышка попыталась сохранить самообладание.

– Почему для вас имеет значение, Прорицательница она или нет? – продолжала Мышка.

– Потому что если бы она не была Прорицательницей, то оказалось бы, что я без причины убил человека, – ответил Черепаха Квази.

– Почему вы убили человека? И не говорите мне, пожалуйста, что это потому, что она – Прорицательница.

Черепаха Квази хранил молчание.

– Ну? – требовательно спросила Мышка.

– Вы приказали не отвечать вам, – терпеливо объяснил иножитель.

– Я сейчас с ума сойду, – сказала Мышка. В ярости она начала топать ногами, но сразу же прекратила, поняв, что из‑за этого движения она теряет равновесие и съезжает в углубление, предназначенное для панциря иножителя. – Не можете ли вы объяснить простыми и ясными словами, почему вы почувствовали, что должны ее спасти?

– Конечно. Раньше вы об этом меня не спрашивали.

Мышка едва удержалась от того, чтобы возразить ему, но дождалась, пока он не продолжит.

– Мой мир не входит в Республику, – сказал Черепаха Квази. – Но он не является и членом Конфедерации. Мы – неприсоединившийся мир вот уже несколько столетий, стали им еще до того, как появилась Конфедерация, и даже раньше, до того, как Республика сменила Империю.

– Какое это имеет отношение к Пенелопе?

– Вы спросили, – сказал Черепаха Квази, не выказывая раздражения, – позвольте мне ответить.

– Извините, – сказала Мышка.