– Нет, – ответил Айсберг.

– Тогда почему ты считаешь, что она должна быть не такой, как ты?

– Потому что, когда я был мальчишкой, в свои восемь лет я не мог убить десять, двадцать – или сколько любителей наживы она там убила, – сказал Айсберг. – Она все еще маленькая девочка, и у нее простые желания. Она хочет жить и хочет быть свободной, качаться на качелях, может быть. – Он бросил, не поворачивая головы, взгляд за окно. – Но какие у нее появятся желания, когда она вырастет?

– Я не знаю. И ты не знаешь.

– Никто не знает, – подтвердил он. – Возможно, даже сама Пенелопа. Но одно я знаю точно: если возможности будут продолжать расти, а у нас нет причин предполагать, что они перестанут расти, то, когда она вырастет, она сможет получить все, что захочет Планету? Звездную систему? Триллион кредиток? Ей стоит только попросить, точнее захотеть, и произвести необходимое воздействие.

– Точно так же поступают все политики и все бизнесмены!

– Но разница есть, – ответил Айсберг. – Их можно остановить, ее – нельзя. Черт побери, она уже убила больше людей, чем большинство головорезов, которые гонятся за ней. Разве ты не видишь, что нас всех ждет?

– Это все догадки! – Она уже почти кричала. – Ты хочешь, чтобы я убила ее, потому что считаешь, что она может стать чудовищем, когда подрастет! Так она не чудовище и никогда им не будет! Ты не знаешь ее так, как я!

– Не знаю, – в который раз согласился Айсберг. – Но я знаю кое‑что еще. Я знаю, что и раньше на свет появлялись монстры – и я тебе это тоже говорил, вспомни Гитлера, Калигулу, Конрада Бланда. У них у всех были матери, и они любили их.

– И что все это, по‑твоему, значит?!

– Подумай, сколько жизней можно было бы сохранить, если бы хоть одна из тех матерей увидела в своем ребенке того монстра, которым он был. – Он замолчал и заглянул ей в глаза. – Ты можешь об этом подумать, у нас пока еще есть время.

Он поднялся из‑за стола и ушел из ресторана, оставив ее один на один со своим пивом и своими мыслями.

Часть 5

КНИГА ПРОРИЦАТЕЛЬНИЦЫ

ГЛАВА 30

Прошел час.

Черепаха Квази, Мышка и Пенелопа тихо сидели в зале гостиницы пожилого скряги. Айсберг прислонился к стене, глядя на улицу в окно, а Вечный Малыш стоял у открытой входной двери, полностью расслабившись и лениво поигрывая рукояткой акустического пистолета.

Айсберг зажег сигару, глубоко затянулся и повернул свое лицо, не выражавшее, как всегда, ничего, к девочке.

– Не надо так, – сказала Пенелопа.

– Не надо чего? – спросил он.

– Не смотрите на меня так, – сказала она. – Мне страшно.

Он снова затянулся, потом вышел в холл и присел на краешек стола.

– Да где же они все, черт возьми? – нервно сказала Мышка, поднимаясь и подходя к двери, чтобы выглянуть наружу.

– Скоро будут, не беспокойся, – сказал Айсберг.

– Странно как‑то воевать безо всякого плана, – так же нервно произнесла она.

– Когда придет время, Прорицательница скажет нам, что делать, – рассудительно сказал Черепаха Квази.

– А вы почему, черт возьми, такой безмятежный? – набросилась на него Мышка. – Вы вообще когда‑нибудь волнуетесь?

– А почему вы так взволнованы? – ответил Черепаха Квази спокойным и ровным голосом.