– Мы все еще под твоей защитой, – напомнила она ему.

– Я полагал, что ты играешь, чтобы собрать деньги на корабль, – отозвался он. – Как только ты взлетишь с поверхности Последнего Шанса, ты будешь предоставлена самой себе.

Она заглянула ему в глаза, пытаясь найти какой‑то след переживания – раздражения, зависти, ревности, чего угодно, – но не нашла ничего. Потом она повернулась и быстрым шагом пересекла таверну, вошла в зал казино, приблизилась к столу Короля Зазывалы и уселась так, чтобы можно было наблюдать за Пенелопой, не особенно это афишируя.

– Добрый вечер, мэм, – сказал Король Зазывала. – Надеюсь, что вы готовы предоставить мне шанс отыграть немного моих денег?

– Если получится, – с милой улыбкой сказала Мышка.

– Похоже, что сегодня крупной игры не будет, – сказал Король Зазывала. – Нас всего лишь четверо.

– Для меня в самый раз, – сказала Мышка.

– Отлично. Этот джентльмен по левую руку от меня зовется Герцог. – Она вежливо улыбнулась Золотому Герцогу, который с безучастным видом рассматривал ее. – А эта прекрасная леди прозывается Сентябрь. – Иножительница с забавным именем Траур Сентября слегка наклонила голову и на мгновение скривила лицо в подобии улыбки.

– Такая же игра, как вчера? – поинтересовалась Мышка.

– Это было бы прекрасно, мэм, – сказал Король Зазывала.

Мышка подала знак кассиру, и тот, открыв сейф, принес множество жетонов по одной тысяче и разложил их в три аккуратные стопки перед ней.

– Не поднять ли нам ставку сегодня до двух тысяч, мэм? – предложил Король Зазывала.

– Похоже, вы очень торопитесь отыграться, – сказала Мышка.

Он пожал плечами.

– Если вы против…

Она посмотрела на него в упор.

– Нет, две тысячи мне вполне подойдет, но только если нам принесут нераспечатанную колоду.

– Это проявление очень серьезного недоверия, мэм, – сказал Король Зазывала, хотя и не казался удивленным этим требованием.

– Мы играем на очень серьезные деньги, – ответила Мышка.

Он пожал плечами и, подозвав служителя, попросил запечатанную колоду. Мышка сама ее вскрыла; Король Зазывала положил в банк два жетона и принялся тасовать карты с изящной точностью, пока остальные игроки разбирали жетоны и делали ставки.

Мышка выиграла первый круг, притом проиграла три небольшие ставки подряд. Золотой Герцог казался абсолютно равнодушным к игре, бросая карты в самом начале торговли и не отводя от нее своих темных пронзительных глаз. Траур Сентября разыгрывала свои карты с большим изяществом и мягкостью, и из четырех первых кругов она выиграла два.

Потом Мышка сорвала большой куш, выиграв сразу шестьдесят тысяч кредиток: ее каре – четыре валета – побило полный дом Короля Зазывалы. После этого началось подпиливание, когда Золотой Герцог, Король Зазывала и Траур Сентября по очереди разыгрывали свои карты; тот, у кого ничего особенного не было, быстро выходил из игры, оставляя остальных торговаться с Мышкой. Мышка не смогла определить, как именно им удается подавать друг другу сигналы, да и было ей, по правде говоря, все равно.

Игра продолжалась еще час, у Мышки постепенно скапливалась значительная сумма, пока наконец, когда очередь сдавать опять перешла к Королю Зазывале, он вдруг перестал тасовать карты, положил их на стол и долго молчал, разглядывая ее.

– Вы чрезвычайно везучий игрок, мэм, – сказал он наконец.

– Может быть, я просто талантлива, – отозвалась она.

Он решительно покачал головой:

– Нет, я бы скорее все‑таки назвал это везением.