– Именно: маленькая девочка, за которой вот уже сколько месяцев охотятся по всей Границе две сотни вооруженных до зубов профессионалов, но которая все еще на свободе, – сказал Айсберг. – Это тебе ни о чем не говорит?

Кассир поймал взгляд Айсберга, сделал ему какой‑то неуловимый сигнал рукой, и Айсберг покачал головой. Мгновение спустя кассир уже терпеливо объяснял рассерженному клиенту, что шиллинги Новой Кении не котируются на Последнем Шансе.

– Когда я ее нашла, она была в плену у иножителя, – сказала Мышка. – Я тебе уже говорила, кажется.

– А сейчас она тоже в плену у иножителя?

– Нет. Ей чертовски повезло, что мне посчастливилось ее найти.

– Скажи, ты часто заходишь в секции для иножителей, когда обчищаешь гостиницу? – спросил Айсберг.

– Никогда.

– Сколько было комнат в том отеле? – продолжал он.

– Не знаю.

– Несколько десятков?

– Больше.

– Ты никогда не задавала себе вопрос, как ты умудрилась зайти именно в ту комнату, где оказалась она?

– Сколько раз тебе пересказывать одну и ту же историю? – Мышку все больше и больше раздражала эта беседа.

– Да, я ее хорошо знаю.

– Ты совсем не изменился, Карлос. Ты никогда никому и ничему не доверял.

– Может быть, именно поэтому я еще живой. – Он помолчал. – Но позволь мне дать тебе один совет.

– Что еще?

– Никогда, никогда не допускай того, чтобы она на тебя рассердилась.

– Я ее единственный друг.

– У нее вовсе не так плохо шли дела, когда у нее вообще не было друзей, – заметил он.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала? – в упор спросила Мышка. – Бросила ее одну? Вернула ее твоему другу Тридцать Два?

Айсберг долго смотрел на нее.

– Если бы на твоем месте был я, – сказал он наконец, – то, думаю, я бы убил ее, пока еще есть возможность.

Она уставилась на него, и так они просидели довольно долго.

– Нет, – сказала она с отвращением, – ты нисколько не изменился.

Она встала из‑за стола и направилась к двери, пересекла улицу и оказалась в гостинице. Она вошла в аэролифт, приказала поднять себя на свой этаж и пошла по коридору к номеру. Как только она завернула за угол, за которым находилась ее дверь, она оказалась лицом к лицу с Золотым Герцогом. Он держал в руке акустический пистолет и жестом велел ей пройти в темную комнату через три от ее собственной дальше по коридору.

– Свет, – скомандовал тихий голос, и внезапно вся комната оказалась залита ослепительным Светом.

– Добрый вечер, мэм, – сказал Король Зазывала.

Золотой Герцог занял позицию у дверей. Она в отчаянии оглянулась вокруг, беззвучно проклиная себя за глупость, что не оставила Пенелопу при себе, и отмечая про себя, что Траур Сентября мягко улыбается ей со своего места у единственного окна гостиничного номера.

– Что вам надо? – спросила Мышка. – Если денег, то у меня их с собой нет.

– Ах о деньгах мы поговорим чуть попозже, мэм, – сказал Король Зазывала. – Сейчас, я думаю, мне хочется поговорить об удаче.

– Удаче? – повторила Мышка.

– Удаче. – Он выступил вперед и указал пальцем на небольшой шрам над виском. – Вы видите это, мэм?

Мышка кивнула, но ничего не сказала.

– Вы знаете, что это такое?

– Нет.

– Это хирургический шов. След операции.

– Кто‑нибудь, кого вы подпиливали, выстрелил вам в голову?

Он хихикнул.