– А деньги Мышки? – продолжал Малыш, похлопывая по пачке бумажек под рубашкой.

– Возьми с собой. Сюда она больше не вернется, что бы ни случилось с тобой или девочкой.

Малышу хватило пяти минут, чтобы собрать свои пожитки и уложить их в небольшой рюкзак, который он перекинул через плечо, а еще через пять минут они с Айсбергом погрузились на корабль последнего, снялись с орбиты и направились к более населенным мирам Внутренней Границы, на окраине буйно разрастающейся Республики человечества.

Они спали, положившись на корабельный компьютер, а проснувшись, позавтракали в полном молчании. Наливая себе кофе, Айсберг посмотрел на сидевшего напротив него юношу.

– Ты не самый разговорчивый человек из тех, кого я знаю, – сказал он сухо.

– Когда ты проживешь пару веков, то поймешь, что успел за это время сказать практически все, что хотел, – ответил Вечный Малыш.

– Наверное, – сказал Айсберг, задумчиво кивая.

– У меня есть вопрос‑другой к тебе лично, – сказал: Малыш. – Но они могут и подождать.

– Задавай.

– Может, лучше пока не стоит. Нам с тобой торчать вместе на этом корабле еще несколько дней. Нет смысла злиться друг на друга.

– Я никогда теперь не злюсь, – сказал Айсберг.

– Ты ведь охотишься за Королем Зазывалой не ради удовольствия, – возразил Малыш.

– Я охочусь за ним, чтобы преподать ему конкретный урок: никто не смеет не подчиняться мне на Последнем Шансе. Но злобы у меня нет. Это бизнес, и не более того.

– И ты, конечно, не будешь особенно возражать, если он убьет девочку, верно?

– Почему ты так решил?

– У меня есть глаза и уши. Я ими пользуюсь время от времени.

Айсберг помолчал.

– Он ее не убьет, – наконец сказал он, не отвечая на вопрос Вечного Малыша.

– Когда он выиграет достаточно или кто‑то догадается, что происходит, он может ее убить.

– Никогда.

– Тебе так кажется? – с иронией спросил Малыш. – Они с Золотым Герцогом не показались мне жалостливыми людьми.

– Жалость тут ни при чем, – сказал Айсберг.

– Тогда почему ты думаешь, что он ее не убьет?

Айсберг не торопился с ответом.

– Потому что она ему не даст это сделать, – наконец произнес он.

Малыш впал в задумчивость и долго молчал.

– Так она в самом деле беспокоит тебя, да?

– Нет, – ответил Айсберг. – Так, интересует.

– Тогда не интересуйся слишком сильно, – сказал Малыш. – Я все еще защищаю ее по договору.

– Сейчас тебе плачу я, – сказал Айсберг. – Ты будешь делать то, что я тебе скажу.

– Не раньше чем через два дня, – ответил Малыш. – И на твоем месте я бы не отдавал слишком много приказов. Я не убиваю детей.

– Наемные убийцы убивают того, за кого им заплатят, – сказал Айсберг. – Однако, – добавил он, – никто не убьет этого ребенка: ни Король Зазывала, ни Золотой Герцог, ни ты, никто. – Он опять помолчал. – Пенелопа Бейли не нуждается в твоей помощи. Я тебе плачу, чтобы ты помог мне освободить Мышку и убедить всех в необходимости повиноваться мне на моей планете.

– Не возражаешь, если я задам вопрос? – спросил Малыш после непродолжительных размышлений.

– Прошу.

– Почему тебе вдруг так загорелось освободить Мышку? Она говорила, что в последний раз, когда ей была нужна твоя помощь, ты оставил ее гнить в тюрьме на Мсалли IV.