– Ты бы утверждала то же самое независимо ни от чего, – коротко ответила Траур Сентября.

С этими словами она вышла из каюты, и дверной засов вновь с легким скрипом встал на место.

– Мне это вовсе не нравится, – сказала Мышка.

– Что именно? – спросила Пенелопа.

– Если они думают, что ты телепат, то они могут потребовать, чтобы ты читала мысли или передавала свои на расстоянии, и если ты будешь объяснять, что не умеешь, а они не поверят, то мы можем заработать кучу неприятностей.

– Мы уже заработали кучу неприятностей, – сказала Пенелопа, без энтузиазма ковыряя вилкой еду.

– Что касается тюрем, то я видела и хуже, – сказала Мышка, исследуя собственный поднос и принимаясь поглощать экзотический салат из полудюжины овощей с разных миров.

– А как выглядела та инопланетная тюрьма? – спросила Пенелопа. – Та, где Айсберг тебя бросил?

– Не очень приятная.

– Она была, наверное, холодная, темная и сырая? – спросила Пенелопа с невинной детской мечтательностью в голосе.

Мышка помолчала, собираясь с мыслями.

– Там действительно было темно, – сказала она, – но совсем не холодно. По правде говоря, она больше походила на печку. Мсалли IV – очень жаркий мир.

– Они тебя пытали?

Мышка покачала головой.

– Нет, по крайней мере не напрямую. Они просто бросили меня в камеру и оставили там. Иногда они не забывали меня кормить, иногда забывали.

– На сколько тебя приговорили?

Мышка криво улыбнулась.

– У клаев – это раса, что живет на той планете, – так обычно не делается. Когда тебя признают виновным в чем угодно, тебя бросают в тюрьму, а когда ты там умираешь, то тебя хоронят. – Она помолчала. – Пару раз я чуть не умерла просто от их воды. Болезни разных рас вообще‑то не передаются друг другу, но я думаю, что достаточное количество грязи в пище свалит с ног кого угодно, а такой грязной воды, как там, я больше никогда не видела.

– Они к тебе присылали врача?

– Да, в конце концов прислали. Собственно, так я и сбежала.

– Ой, расскажи! – радостно воскликнула Пенелопа. – Ты его, наверное, убила каким‑нибудь хирургическим ножиком?

Мышка улыбнулась.

– Сразу видно, что тебе не доводилось встречать никого из клаев. Ростом они что‑то около двух с половиной метров, а весят чуть меньше трех центнеров, кожа толстая, как броня. Резать и стрелять в них бесполезно, они только приходят в ярость.

– Тогда что ты сделала? – настаивала девочка.

– Я притворилась совсем больной и вконец слабой, больше, чем на самом деле, и через пару дней, когда они сторожили меня уже не так строго, как следовало бы, я выбралась из камеры и нашла в коридоре вентиляционный канал, который вел наверх, в полуподвал. Там я пряталась три дня, исследовала коридоры и проходы, пока не нашла туннель для сточных вод, который вел в сливную яму почти за полмили от тюрьмы.

– Как тебе удалось улететь с планеты?

– Через два дня после моего побега войска Республики совершили вторжение на ту планету, и я просто присоединилась к одному отряду. Они переправили меня на флагманский корабль, где меня допрашивали, пока не убедились, что я та, за кого себя выдаю, а потом меня доставили на ближайший человеческий мир.

Пенелопа поерзала, занимая на верхней койке такую позицию, чтобы лучше видеть Мышку.

– Почему Айсберг не попытался тебя освободить?

– Я часто спрашивала себя о том же, – призналась Мышка. – Я не могла понять, почему он больше заботился об инструкциях, чем обо мне.