– Заруби себе на носу, – рявкнул пинкертон, и его длинное лицо покраснело. – Берл Локхарт не нянька сраным китаезам!

В вагонах-ресторанах так тесно, что можно случайно разрезать стейк соседа, даже не заметив, что залез в чужую тарелку, поэтому за другими столиками слышали каждое наше слово. Большинство посетителей чудесным образом именно в этот момент одновременно закончили завтракать, встали и бросили на стол монеты, даже не пересчитав.

– Прошу прощения, мистер Локхарт, – сказал я, когда вагон вокруг опустел. – Я ничего такого не имел в виду.

– О, не извиняйся, – отмахнулся Берл, понизив голос, хотя все, кто мог бы подслушать, уже толкались у выхода. – Знаю, как это выглядит со стороны. Агентство Пинкертона пытается выбросить меня на свалку, но все равно… даже для них это слишком. Я вовсе не Чаня здесь охраняю.

– Так и знал, что вас не послали бы нянчиться неизвестно с кем! Самого Берла Локхарта! Наверняка дело серьезное.

Я взбивал пену лести так густо, что непонятно, как Локхарт видел меня сквозь пузыри, однако он, похоже, ничего не заподозрил.

– В точку, Рыжий, – сказал он и кивнул. – Чань – пустое место. А вот то, что он везет в Сан-Франциско, – это да.

– Так вы здесь, в поезде, охраняете… покойника?

Пинкертон снова улыбнулся, на сей раз только губами, но не глазами.

– Заметил имя китайца на бирке гроба, значит? Вот я и говорю: ушлые мерзавцы. Никакой это не гроб – это сундук с сокровищами.

Локхарт перегнулся через стол и поманил меня к себе. Когда я подался вперед, он перешел на заговорщицкий шепот:

– Дело вот в чем. Чань помогал собирать экспонаты для китайского павильона на Колумбовой выставке. У китаез там всего полно: и картины ихние, и музыка, и танцовщицы, и еда. И сокровища тоже были. Толком не знаю, какие именно: может, рубины с бриллиантами или золотые короны, кто их знает. Сам не видел: груз уложили там, в Чикаго.

– Понял, – кивнул я. – В гроб.

– Точно. Чань почти все одолжил у крупного коллекционера на Западе и отдал в залог кучу собственных денег. А на прошлой неделе банк этого коллекционера лопнул, и сукин сын потребовал от должников вернуть ценности, в том числе и побрякушки эти. Если Чань их не вернет, коллекционер заберет себе все его денежки.

– Так вот почему доктору обязательно нужно доставить все в Сан-Франциско.

– Да. К тому же, говорит, его «священный долг перед предками» сохранить это барахло. – Локхарт покачал головой. – Безумный урод узкоглазый.

– А полковник Кроу об этом знает? – спросил я, стараясь, чтобы в голосе звучала обида за то, что новый босс не поделился секретом со мной.

– Знает. Я брал билеты через него, а то китайца еще и не посадили бы на экспресс. Это Кроу и придумал мне кличку Кустос. Черт, да что за фамилия такая? – Лицо у Локхарта стало кислым. – А фальшивые усы – моя идея. Наверное, хотел показаться «современным детективом», как тот британский обсос, которого твой брат так любит.