– После нашего вчерашнего разговора мне хотелось что-нибудь для тебя сделать, – продолжил Старый. – Ты помогал мне заниматься тем, о чем я мечтал, хотя самому тебе не очень-то и хотелось. Вот я и подумал, что могу сделать за тебя то, о чем мечтаешь ты, – пусть даже ты сам не знаешь, о чем мечтаешь.

После столь невнятного объяснения я не смог даже сформулировать вопрос, и пришлось ограничиться недоуменным: «А?»

– Помнишь, я отослал тебя из багажного вагона, когда подъезжали к Карлину? – смущенно пробормотал Густав. – Я достал твою рукопись из сумки, а когда ты пошел искать Локхарта, отнес книгу начальнику станции и попросил отправить в «Харперс уикли».

– Что-что?!

– Книгу? – удивилась мисс Корвус.

– Да, книгу, – буркнул я. – Мою книгу. Которую я сам написал. Чтобы распоряжаться ею по своему собственному усмотрению. – Я направил на Старого палец и потряс им, как палкой, которой мне хотелось отходить братца. – Ах ты, хитрый, надутый, упрямый осел! – И я раскрыл ладонь и хлопнул его по коленке, стараясь не попасть по больной ноге. – Благослови тебя Господь!

– Значит… ты не очень на меня злишься?

– Еще как злюсь! Но это не значит, что я тебе не благодарен!

На лице Густава отразилось облегчение, на лице мисс Корвус – недоумение, а что до меня, то я не смог удержаться от смеха.

Брат только что вернул мне мечту. Сам того не подозревая, в тот день он научил меня жить по-настоящему. Не нужно быть бесстрашным, чтобы добиваться того, о чем мечтаешь. Надо лишь взглянуть своим страхам в лицо… и послать их ко всем чертям.

Если Старый смог заставить себя сесть на «Тихоокеанский экспресс», то я уж как-нибудь переживу возможный отказ из «Харперс уикли» – а также из «Кольерс», «Скрибнерс» и всех прочих изданий, вплоть до «Журнала для домохозяек», если на то пошло. У меня есть история, которую я хочу рассказать. Черт, да теперь у меня их две!

Еще час тряски на амбарной двери на колесах, и мы с Густавом и мисс Корвус торжественно прибыли в забытую богом дыру под называнием Сиско. На спасение остатков экспресса тут же отправили запасной паровоз, и вскоре нас окружили знакомые лица пассажиров. Мало кто из них готов был смириться с тем, что от багажа остались лишь угольки на дне ущелья: со всех сторон раздавалось слово «компенсация». «Судиться» звучало почти так же часто.

Пока все вокруг ворчали, мы с мисс Корвус мило болтали – хотя у меня еще слегка заплетался язык – о моей книге, о наших со Старым приключениях и обо всем, что я мог придумать, дабы поддержать разговор. Иногда, в паузах между приступами дурноты, к нам даже присоединялся Густав, застенчиво, но упорно споря с нашей новой подругой о судебном процессе над Лиззи Борден, за которым и Диана, и Густав (с моей помощью) следили по газетам месяцем ранее.

Пожалуй, я с самого Канзаса, когда Густав и наши сестры Ильзе и Грета спорили на разные важные темы – например, как правильно лущить кукурузу или кто испортил воздух на кухне, – ни разу не видел, чтобы Старый так долго разговаривал с женщиной.