– Ну да, я тоже умею цитировать, – усмехнулся я. – Ты столько раз заставлял меня читать эти рассказы, что удивительно, как мне удается сказать хоть что-то своими словами.

– Может, ты кое-что и запомнил, но ни черта не понял, – проворчал Густав. – Валяющийся у поезда скальп – это не «случайный факт».

– Ну ладно, ладно. Не шелести панталонами, бабуля.

Я еще раз осмотрел клок волос. Сверху вились шелковистые светлые локоны. Но снизу, заметил я, было что-то похожее на холстину. Перевернув скальп, я увидел на изнанке плотную сетку мелких петель.

Я упер язык в щеку, чтобы было легче прикусить его, если не удастся сдержать смех.

– А знаешь, скальп твой довольно странный. – Я протянул его Старому. – Снаружи-то света не было. Может, тебе лучше еще разок глянуть.

Густав выхватил у меня волосатый кругляшок, перевернул – и сразу же понял, что никакой это не скальп. Старый хмуро посмотрел на меня в ожидании издевки.

Я прикусил язык.

– Это парик, – наконец пробормотал Густав.

– Парик? Не-ет! – Я наклонился и сделал вид, что снова рассматриваю изнанку. – Нет, ну надо же… да, ты прав! Вроде тех, что делают для лысых. Их, кажется, еще накладками называют.

– Да бога ради, брось подмазываться, – угрюмо произнес Старый. – Да, я ошибся. Что вовсе не делает меня идиотом.

– А вот на эту тему я бы еще поспорил. Поскольку, если взять сегодняшний день…

– Отто!

– Что?

– Заткнись.

– Ну… раз ты так вежливо просишь.

Следующую минуту Густав просто сидел и думал, а я стоял и смотрел, как он этим занимается. Как правило, брат выходит из ступора с какими-то новыми дедуктивными выводами. Однако на сей раз результатом было лишь ругательство.

– Дерьмо, – простонал он, сгорбился и закрыл лицо руками.

Братец не успел вспотеть, пока бежал за поездом, но за несколько минут, проведенных в вагоне, лоб у него покрылся испариной.

– Совсем запутался, – с тоской констатировал Густав. – Вот сижу и соображаю: «Стало быть, парик носил тот малый, что сидел в ящике. Так он и скрылся, после того как сбросил мертвого Пецулло с поезда: переоделся и смешался с пассажирами». А потом: «Если он так просто пробрался в пульмановские вагоны, зачем вообще было прятаться в багажном? Почему просто не купить билет?» А дальше: «Постой… но если он не купил билет, как тогда загрузил ящик в поезд?» И тут вдруг, ни с того ни с сего: «А мисочка? Сраная расписная мисочка, черт ее дери! Она-то какого хрена здесь делает?»

– Похоже, ты слишком много соображаешь.

– Я соображаю слишком мало. И вообще толком не соображаю.

Мне представилась прекрасная возможность в очередной раз поддеть брата, но я ею не воспользовался.

– Слушай, – сказал я, – ничего не могу сказать про парик, безбилетника и миску. Но у меня есть идея насчет ящика. Чтобы выяснить, кто загрузил его в поезд, нужно всего лишь найти декларацию. У Пецулло она должна быть: не мог же он держать весь список багажа в голове.