На улице я улыбнулся юной леди, не скрывая восхищенного удивления.

– Мисс, вы, без сомнения, самая наглая врунья, которую я когда-либо встречал… и благодарю за это судьбу.

– Как и я, – выдохнул Чань, который пыхтел рядом со мной, как мул в упряжке, роль плуга в которой играло бесчувственное тело Локхарта. – Спасибо вам.

– Пожалуйста, джентльмены, – ответила мисс Кавео. – Но, право слово, какая же это ложь. Просто я… умею быть убедительной.

За нами из темноты донеслось эхо шагов, и я отпустил Локхарта и сжал кулаки. Ремень с кобурой, болтавшийся на поясе Локхарта – мой ремень! – не помог бы, если бы Пат и его собутыльники в очередной раз передумали: кобура была пуста. Мой кольт исчез.

К счастью, ни в оружии, ни в кулаках не было нужды: за нами по улице несся Кип.

– Быстрее! – крикнул разносчик. – Уилтраут хочет… – Кип резко остановился и ткнул пальцем в Локхарта: – Он мертв?

– Мертвецки пьян, – ответил я.

– Тащите его в поезд скорее. – Кип обогнул Локхарта и ухватил его за ноги. – Ваши десять минут пять минут как истекли.

Мы, как могли быстро, поволокли бесчувственного пинкертона дальше.

– Так что, мой братец отправил тебя нас искать или все же сам тоже пошел? – спросил я Кипа.

– О нет, он никуда не пошел, – ответил парнишка. – Наоборот, отказывается сдвинуться с места.

Мы завернули за угол и увидели станцию. Перед нами около локомотива столпилась кучка мужчин, которые тянули тело, разлегшееся перед паровозом. На секунду мне показалось, что придется возиться еще с одним трупом, но потом я разглядел, что тело на путях вполне живое и брыкается. Да еще как брыкается – Бедфорд, кочегар, получил сапогом в промежность и рухнул на колени.

– Все, хватит! – взревел Уилтраут. – Открывай заслонку, расплющим ублюдка!

– В этом нет нужды, адмирал! – крикнул я. – Брат, мы вернулись!

Густав сел на рельсах.

– Ладно. Теперь можно ехать, Уилтраут. – Старый встал и подошел к Бедфорду, который все еще корчился, согнувшись пополам и задыхаясь. – Прости, что залепил по твоим драгоценным, клянусь, я не специально.

И Густав, обогнув паровоз, пошел к нам, стоявшим у лесенки в спальный вагон. Уилтраут тащился за моим братцем, изрыгая ругательства, от которых облезла бы краска на церкви. Старый не обращал внимания на оскорбления, словно кондуктор был рассерженной пчелой, которую брат по какой-то причине дал обет не прибивать. Но тот не унимался и продолжал орать, брызгая слюной, пока мы затаскивали Локхарта в пульман.

– Тебе конец, слышишь ты меня? – подытожил Уилтраут, запрыгивая за нами в вагон и захлопывая за собой дверь. Он протопал через узкий тамбур к брату, по дороге отпихнув в сторону Кипа, Чаня и даже мисс Кавео. – При первой же возможности телеграфирую в Огден и Сан-Франциско. Попомни мое слово: скоро прибудут настоящие сыщики из ЮТЖД. Если тебе повезет, они просто выбросят тебя вместе с идиотом-братом из поезда. Но я очень надеюсь, что тебе не повезет.