Я опустил взгляд и увидел, что Диана все еще пристально смотрит на меня.

– Знаете, а вы задаете очень много вопросов. Чем это я вас так заинтриговал? Мужественной внешностью или остроумными шутками? Или дело в моем грубом животном магнетизме?

Теперь уже отвела глаза она. В ночном сумраке трудно было сказать наверняка, но, кажется, мне наконец удалось вогнать ее в краску.

– Дело в вашей работе, – сказала она.

– Вот как? Думаете последовать совету Барсона и податься в сыщики?

Это, конечно, было сказано в шутку и даже вызвало у леди смех, который оказался несколько грубее, чем ожидаешь от такого нежного создания. Но этот смех тут же был перекрыт выкриком, донесшимся из здания перед нами:

– Я сказал, тащи еще выпить, китаеза!

Чтобы разгадать смысл, дедукция не потребовалась: мы нашли Чаня – и как раз вовремя.

Крик раздавался из облезлого салуна, соперничающего элегантностью и гостеприимностью с хибарой издольщика. На облупившейся вывеске над барными дверями значилось: «Котел Торнтона № 2». Если предположить, что № 2 классом ниже, чем № 1, то № 3 был бы выгребной ямой с баклажкой посередине.

– Терпеть не могу повторяться, но это неподобающее место для леди, – заявил я. – Подождите на улице.

Мисс Кавео даже не замедлила шаг.

– Вы действительно повторяетесь, мистер Амлингмайер. А ваше замечание не понравилось мне и в первый раз.

– Ну тогда попробую по-другому. – Снова взяв мисс Кавео под руку, я удержал ее перед дверью в салун. – Я прошу вас остаться здесь вовсе не потому, что вы леди, и даже не потому, что вы так прекрасны и мне не хочется, чтобы вы попали в беду. А потому, что именно я ношу эту дурацкую бляху, и мой долг – не допустить, чтобы с доктором или с вами что-то случилось. Вам интересна моя работа? Прекрасно. Не мешайте мне ее делать. Пожалуйста.

Пока я говорил, недовольная гримаска леди исчезла, и к концу моей речи Диана вернулась к своей обычной насмешливой манере.

– О, какая вдохновляющая речь, Отто. Южно-Тихоокеанская железная дорога может вами гордиться.

– А я вот не вижу повода гордиться ими. – Я развернулся к «Котлу Торнтона», но продолжал смотреть на свою спутницу. – Так подождете?

Она кивнула и добавила:

– Но поторопитесь. Мистер Уилтраут уже наверняка досчитал до пяти минут.

Я не стал упоминать, что и так торопился всю дорогу и что минут осталось, скорее всего, только четыре. Когда мужчина одерживает верх в споре с женщиной, затевать новый – последнее дело.

– Что за хрень здесь происходит?! – заорал я, врываясь через барные двери в салун. Крикнул я главным образом ради пущего эффекта, но вопрос тем не менее был хороший.

Берл Локхарт распластался навзничь на ближайшем карточном столе. На животе у него валялись монеты и купюры, грудь вздымалась и опадала, а оглушительный храп отдавался эхом под потолком. Вокруг сидели трое мужчин – единственные посетители этого грязного притона – с картами в руках и застывшими улыбками на чумазых рожах. Двое были промасленными железнодорожниками, а третий, судя по пропыленному и оборванному виду, – старателем в поисках первой большой удачи.