Внезапно Федор понял суть отцовской жестокой мудрости. Не сделай он свою волю такой, не ограничь его во времени, вряд ли собрался бы он на такой подвиг, на какой собрался… Если бы Павел не дышал ему в спину, не оторвался бы он от жены на столь долгий срок. А теперь, подгоняемый алчным дыханием младшего брата, подпираемый тридцатью годами возраста и пятью годами брака, он совершит то, о чем станут говорить. Кто знает, может, даже напишут в «Вестнике Европы».

Так спасибо, батюшка, за мудрость. Ее поймешь только со временем. Когда перестанешь воспринимать ее только с одной стороны, видеть в ней лишь простую жестокость к себе.

— А может, и не вздор, — внезапно проговорил Федор.

— Это о чем ты? — с любопытством поинтересовалась Мария.

— Да о дороге, про которую рассказала Лиза. Чужую мудрость не сразу поймешь. А когда поймешь и в нее поверишь, куда как интереснее жить на свете! — Он улыбнулся, Мария тоже поспешила улыбнуться, чувствуя, что свершился какой-то перелом в мыслях мужа. И этот перелом к лучшему.

Ветер своей свежестью омыл ее разгоряченное лицо. Внезапно она бросилась к Лизе, обняла ее крепко и сказала, оборачиваясь к Федору:

— Посмотри-ка на нас. Если бы мы не разделились в утробе матушки, то одна Добросельская была бы вот такая…

Федор склонил голову набок.

— О двух головах? — Его глаза блеснули озорством.

— Фу, ты бы тогда не подошел к нам возле собора.

— Неправда твоя. Я бы все равно прорвался. Хотя на вас смотрело бы еще больше народу, чем на самого императора.

Сестры засмеялись.

— Шутишь, — заметила Лиза. — Смеешься.

— Я рад, что вас две. Я знаю, что у меня есть в этом своя корысть.

— Какая? — Мария похолодела.

— Я могу спокойно плыть и не волноваться о любимой жене. Потому что она в моем доме со своей половинкой.

У Марии отлегло от сердца. Господи, а она-то чего ждала?

— Мы будем молиться за тебя, Федор, в лальских церквах, — сказала Лиза.

— Мой дед для того их и строил. Я тоже построю, когда вернусь.

Мария и Лиза выпустили друг друга из объятий. Они смотрели теперь на судно, которое скоро уйдет в море.

— Красивая, — снова пробормотала Мария.

— Есть в кого, — усмехнулся Федор. — Моя ласточка. Ласточка-домушница, — засмеялся он и погладил жену по плечу.

— Это английская бригантина, верно? — спросила Лиза.

— Откуда ты знаешь?

— Вижу по мачтам.

— Верно и это. Хороша, а груза может понести… — Он покачал головой. Глаза Федора сощурились. — Верите, нет? Семьдесят мест груза входит.

— Ты… назвал ее как-нибудь? — спросила Мария, поднимая глаза на мужа. Ее щеки разгорелись от ветра.

— Нет пока. Хотел спросить вас. Я знаю, женщины такое придумают, что никакому мужскому уму не под силу.

— Да ты ведь уже назвал ее, — указала Лиза.

— Нет. Когда это?

— Ты сам сказал — «Ласточка», — настаивала Лиза.

Федор повернулся к Марии, словно чего-то от нее ждал.

— «Моя ласточка», ты сказал, — уточнила она.