— Людей, — взгляд кузнец тяжел из-под нахмуренных бровей. — Людей надо похоронить. По обычаю нашему. А вдруг кто живой остался…

— Нет там живых, — покачала по-старушечьи головой Гут. — Да и хоронить нечего — кости одни обгорелые.

— И все равно…

— Они вернутся. Они не нашли, что искали.

— Кто — они?

— Так что же это? — подал голос молчавший до того Пэлто. — Все в деревне… умерли?

— Все.

— И Круглая Бисси?

— Говорю тебе — все!

— А я к ней свататься собрался, — выдохнул Пэлто и уткнулся носом в жбан.

В тишину мельницы вторгались звуки совсем идиллические — журчала река, чирикали птахи. Но вязкую тишины троих молчащих это никак не могло разорвать.

А потом снова заговорил хозяин.

— Кто же они? И зачем приходили?

Фард лишь вдохнул.

— Подати не заплатил староста? Может такое быть? — вслух рассуждал Пэлто.

— За неуплаченные подати не сжигают все дотла, — Гут снова принялась вытирать лицо передником. — Да и первым делом они пошли в кузницу.

— Да я знать не знаю, кто это были! — вскинулся Фард.

— А они не к тебе приходили, Фард. Не к тебе.

— Ты же сама сказала, что в кузню первым делом пошли! Хватит говорить загадками!

— Они хотели там найти. Не тебя. А кое-что другое.

И, вслед за Гут, и мельник, и кузнец, перевели взгляд на дальний конец стола. Где в промокших кожаных ножнах лежал меч.

— Откуда у тебя меч, Фард? — Пэлто нахмурился. Такого оружия — благородного, рыцарского, у них в деревне ни у кого не было. Но только сейчас он это сообразил. Что Фард пришел к нему с мечом за спиной. — Откуда?

— Сам, — нехотя ответил кузнец. — Сам выковал.

— Да ты в уме повредился! — Пэлто откинулся назад так, что ударился о стену. Почесал затылок. — Меч выковать — это ж умение нужно. Учиться надо. А ты-то… Серпы, косы, цепы. Ну, коня там перековать. Плуг починить. Но меч… Сказал бы ты правду, Фард — откуда у тебя меч. Украл?

Фард набычился еще сильнее. Видно было, хотел сказать, да не решался.

— Покажи меч, кузнец, — негромко попросила Гут.

— Да что ты-то, баба убогая, понимаешь в мечах… — начал было Пэлто и осекся. Фард протянул руку и подтянул к себе меч. И быстро вытянул за рукоять из ножен.

— Да быть такого не может… — выдохнул мельник.

И был он совершенно прав. Нельзя поверить, что этот клинок рожден в деревенской кузне, в которой подковывали коней и выправляли погнутые лемехи и серпы. Это был НАСТОЯЩИЙ меч. С рукоятью затейливой вязи. С широкой гардой. С тонким рисунком долов на клинке. И сам солнечный свет с пляшущими в нем пылинками, казалось, разрезался на осколки, касаясь острого края лезвия.

Гут, словно завороженная, протянула руку. И в самой близости от клинка руку отдернула.

— Он снился тебе? Да? Ты видел его во сне?! Отвечай!

Пэлто переводил ничего не понимающий взгляд с лица кузнеца на перепачканное землею лицо хромоножки Гут. В каждой деревне бывают такие — убогие, калечные. Над ними смеются — но не сильно, люди же, не звери. Дети дразнят — но детям надо кого-то дразнить. И каждый думает: «Хорошо, что я-то не таков. Со мной-то все в порядке. Руки-ноги на месте, здоров, не увечен». В их деревне такой была хромоножка Гут. Подобранная где-то деревенской травницей, матушкой Кыс, с одной ногой короче другой, с небольшим горбом, и глаз один смотрит на длинный кривой нос, а другой всегда в сторону.