— Да, — понурил голову Фард. — Снился. Во сне пришел.

Первый раз меч ему приснился еще осенью. Фард тогда вечером к реке пошел. И услышал смех — серебряный, колокольчиком. То смеялись ундины. И в ту ночь он в первый раз увидел во сне клинок. А уж потом он стал приходить к нему почти каждую ночь во сне. И даже при свете дня Фард мог, закрыв глаза, представить его. Рисунок долов. Форму гарды. Вязь на рукоятке.

А потом он стал видеть во сне, как кует меч. До самых мелочей, то тонкостей кузнечных. И после того, как солнце повернуло на лето, Фард принялся за работу. И сам теперь не верил, что сделал это. Да как иначе по-другому объяснить то, что клинок теперь лежит перед ним. Сам, собственными руками и сотворил это чудо.

Гут вздохнула. Теперь уже ладони обтерла передником. Руку протянула к лезвию, дыхание задержала, но все-таки решилась — коснулась края. И отдернула тут же, да поздно — палец ее заалел, и красная капля осталась на клинке. Но недолго. Миг — и нет капли крови на мече, словно растворилась в темно-сером металле.

Пэлто смотрел на это, раскрыв рот. Да и Фард только что не охнул. А Гут прижала ладони к лицу и забубнила что-то в них. А потом отняла руки и прямо в глаза ему взглянула.

— Ты дал клинку свою кровь?

Не стал Фард ей отвечать. Да и не нужен был ей ответ, она знала его и так. Это он по глазам ее понял. Зеленые, как подернутая морозцем трава, глаза убогой сироты, подобранной матушкой Кыс, хромой, кривой и горбатой девки смотрели на него сейчас прямо. Не кося. И в этих глазах плескалась ярость.

— Что же ты натворил, кузнец Фард…

Третий отрезок пути. Под покровом ночи творятся странные дела, после которых герои не узнают друг друга

— Что же ты натворил, кузнец Фард…

И снова не стал отвечать Фард. Потому что сказать было нечего. Да и Гут притихла, глаза прикрыла и словно задремала. Пэлто по-прежнему ошалело переводил взгляд с кузнеца на травницу.

— Фард, ты это… делать-то что будешь?

Ну ясен день, что делать что-то надо. Кашу заварил Фард — после рассказа Гут он понял это точно. Гибель всей деревни в огне — на его совести. И будь проклят тот день, когда он увидел во сне этот меч! Но теперь дело чести — узнать, почему. Ответы ему нужны. Умрет, но узнает.

— Пойду в Долину Железного моста.

Пэлто кивнул. О Долине и о чуде чудном — железном мосте через протекавшую там реку, знали даже в их глухом Лесном уделе. Как и о мастерах, сотворивших то чудо. О хозяевах Долины Железного моста. Господа предгорные гномы.

— И то верно. Кто уж про такое, — мельник опасливо кивнул в сторону лежащего на столе меча, — знает. Если не они. Правильно ты придумал туда идти. А я с тобой пойду.

Да отчего бы и не вдвоем пойти? Вдвоем веселее. Пэлто — мужик здоровый, даром, что кажется увальнем. Но мешки-ка с мукой и зерном поди, потягай каждый день. Да и видел его Фард в кулачном бою на осенней ярмарке в Кнате. Кулаки у мельника — будь здоров, и как с ними управляться, Пэлто знает. Хороший попутчик, надежный. Да и в дорогу собираться — только из мельниковых запасов. Сам Фард теперь погорелец. И не один, а со всей деревней.

— Добро, — кивнул.