— Почему ты изменилась? — рявкнул Фард. Про беспамятство он нисколько не поверил. — Почему вчера была другая? Какая ты настоящая?

— Матушка Кыс давала мне отвар. Каждый день варила. От него и глаза косили, и голос был грубый, и струпья на лице, и морщины.

— И горб?

— Нет. Горб — это тряпки подкладывала. Хромота — дощечку к ноге привязывала, чтобы одна нога всегда согнута была. Вот и хромала.

— Зачем?!

— Матушка велела.

— Да зачем же?!

— Не знаю, — поджала губы Гут. — Она мне не говорила. Велела пить — я пила. Велела носить горб и деревяшку привязывать — я исполняла все. Мне деваться все одно некуда было.

— Сейчас что поменялось?

— Тебе, видать, Фард, солнышко голову напекло, — Гут снова дернула плечом, снова поправила сползший ворот рубахи. — Совсем не соображаешь. Я два дня уже отвар не пила. Вот и слезает с меня… ворожба. Как кожа со змеи. Ох, знали бы вы… Как оно зудится, когда слезает! — тут Гут завела за спину руку и яростно зачесалась — ну чисто пес шелудивый. А потом резко поднялась на ноги. — Сил нет терпеть. Пойду, еще раз в воду окунусь. Оно хоть и холодно, зато легче становится.

Кузнец и мельник молча смотрели ей вслед. А Гут, перед тем, как скрыться в зарослях густого орешника, обернулась и погрозила пальцем Пэлто.

— Не вздумай ходить за мной, господин мельник. Увижу, что подглядываешь — тебе же хуже будет.

— Вот всегда так, — вздохнул Пэлто после того, как за травницей сомкнулись кусты. — Как баба красивая — так всенепременно командовать надо.

— Она и вчера командовала, — усмехнулся Фард, вороша уголья. — А вчера ее только слепой бы красивой назвал.

— То верно, — кивнул мельник. Посмотрел с прищуром на кусты, за которыми скрылась Гут. Почесал в затылке.

— Не ходи, — покачал головой Фард.

— Ты вот не видел! А там такое… — Пэлто снова округлили ладони. — Эх… где раньше мои глаза были…

— Там же, где у всех прочих. Но все же ходить за ней не советую. А вот это… — шумно прихлебнул ложкой из котелка. — Вот это советую. Вкусно. А если еще и с пользой… Не зря травницу с собой взяли.

Четвертый отрезок пути. Герои снова топчутся на месте и снова не узнают друг друга

Кузнец лежал и смотрел в небо. Небо было голубым и высоким. И все же казалось, что стоит только взмахнуть крыльями — и ты окажешься близко к небу. Главное — взмахнуть сильнее. Крыльями.

Фард резко сел. Пэлто смотрел на него как-то странно, будто даже испуганно. И было что-то смутное в его лице, неправильное. А вот пара рыжих острых ушей с темными кисточкам по боками макушки Пэлто точно была неправильной!

— У тебя это… — он не смог сказать, протянул руку. И, завопив, вскочил на ноги.

Рук не было. Вместо них красовалась пара крыльев — серое блестящее оперение, черные длинные перья по низу. Фард не успел толком даже оглядеть себя — Пэлто тоже вскочил на ноги и споро побежал в глубины лога. Бежал он странно — словно не совсем по-человечьи, будто норовил перейти на четвереньки, но все никак не решался.

— Ты куда? — Фард бросился следом.

— За орехами!

У огромной, в два обхвата толщиной сосны мельник остановился. Подпрыгнул, ухватился за нижнюю ветку и подтянулся.