— Куда, дурень?! — Фард орал те же слова, что и день назад кричал ему Пэлто у реки.

Ветка затрещала совсем громко, грозя переломиться, но Пэлто с неожиданной ловкостью уже переметнулся на другую ветку, потолще. А потом еще, еще, все выше. Фард стоял, задрав голову. Не каждый день такую картину увидишь — деревенский мельник, сидящий высоко на дереве.

— Ну, нашел орехи?

— Пустые. Прошлогодние! — в Фарда полетела шишка.

— Как слезать будешь?

Вниз полетела еще одна шишка, а мельник полез выше. Фарду показалось, что он увидел мелькнувший среди веток огромный изогнутый рыжий хвост. Однако, высоко забрался. Если Пэлто сверзнется с такой высоты — костей от мельника не соберешь.

— Почему ты позволил ему залезть на дерево?

Фард обернулся. В десятке шагов от него стояла Гут. И все сразу встало на свои места.

— Ты! — рыкнул он. Шагнул вперед. В горло бы вцепился — да нечем! — Чем ты нас опоила? Ведьма! Что мы тебе сделали?!

— Что вы мне сделали? — голос Гут медленно-напевен. — Да ничего. Ничего. Не вы будто смеялись над убогой хромоножкой Гут. И в глаза, и за глаза. Потешались. Венок обручальный на дверь мне повесили — смешно было, да?

Фард нахмурился. Потом вспомнил. Да, парни его тогда уговорили на ночные гуляния в канун Солнцева дня. И он в шутку повесил венок на дверь дома матушки Кыс — не все же его двери страдать? Тогда это и вправду показалось забавным.

— Что, такая память на зло долгая? — ярость как-то поутихла. — Может, это и деревню ты… спалила? За то, что смеялись над тобой?

— Да репей тебе на язык! — вспылила Гут. — Как только повернулся он у тебя такое сказать!

А потом махнула рукой устало и села на землю.

— Не хотела я вас ничем опаивать. А тут… на глаза мне попались веретяги.

— Чего? — Фард хотел почесать в затылке, но вместо этого ошелестил себе лицо перьями. А по макушке снова прилетело прошлогодней шишкой — Пэлто там не скучал, где-то в ветвях сосны. — Слушай, а я… навсегда таким останусь?

Гут подняла голову, оглядела его, усмехнулась.

— Не нравится? Красавец сизокрылый. Оперенье так и блестит…

— Были бы у меня руки!..

— Да уж, руками ты творить мастер… — непонятно как-то усмехнулась Гут. И глумливо, и с почтением. — Не переживай. Завтра к утру все пройдет. Веретяга — гриб редкий. Я его никогда не видела — чтобы так, просто, в лесу рос. Матушка сказывала, что он в самой глухой тайной чаще растет. У нее он в порошке уже был, истолчен. Только так правильное зелье получится.

— Да какое зелье?!

— У тебя никак и мозги птичьи стали? — сощурилась в усмешке Гут. — Глаза, я вон отсюда вижу, желтые стали.

— Смейся-смейся… — насупил брови Фард. — Завтра тебе все отольется. Пригрели сиротку, пожалели…

— А ты на жалость не дави. И не пугай. Жалеть не обучены, да и пуганные, — неожиданно сурово ответила Гут. — Слушать дальше будешь?

Тут и в Гут прилетело шишкой.

— Так ее! — поддержал Пэлто Фард. А потом все же пошел на мировую. — Что там твои грибы? Оборотные, что ли?

— Додумался, слава Лесу! Да только их готовить надо хитро, матушка меня не научила. Ежели зелье верное приготовить — так навсегда можно человека в зверя обратить — коли выдержит, не помрет. Я вам так, в отвар ягодный бросила чуть-чуть.