Да, этот Искатель был одет в ту же обычную повседневную одежду, которую нам довелось увидеть во время ужина прошлым вечером, но она не показалась мне ни толстой, ни устойчивой к воздействию химических веществ.

– Мне кажется, им необходимо поливать землю щелочным раствором, перед посадкой семян в почву, – размышлял я.

– Наверное, – кивнула Каландра. – Какой бы метод они ни использовали – он достаточно эффективен: никаких сорняков там, где произрастают культуры. Может, это те самые химикаты, которые присутствуют и в скважине.

По мере исчезновения моего чисто академического интереса и перехода его в совершенно другое качество, на меня вновь навалилось сознание нашего неимоверного по своей сложности и объёму задания.

– Короче говоря, они выводят нас на цель нашего задания.

– Правильно. – Вызвав на дисплее карту местности, она затребовала общую панораму. – Помнится, ты собирался начинать поиски с какого‑нибудь возвышенного места?

Я кивнул.

– Если, конечно, мы не обнаружим где‑нибудь место, которое безошибочно могло бы быть какой‑нибудь стартовой площадкой для нелегальных кораблей.

Она сидела, уставившись на дисплей, и внимательно, участок за участком, просматривала местность, открывавшуюся перед нами.

– Не сразу. Не забывай, мы все ещё слишком близко от Мюрра.

– Не спорю, – согласился я. Я заметил на дисплее один участок, который находился впереди и чуточку левее от нас. – Вот, может быть, тот холмик, – сказал я, указывая на небольшое возвышение в отдалении. – До него минут десять‑пятнадцать езды. Может, там и начнем?

Она пожала плечами, и я почувствовал, что она делает над собой усилие.

– Можем и там.

Но, как оказалось, непривычный ландшафт, изобиловавший незнакомыми растениями, был плохим советчиком при определении расстояния на глаз, и нам потребовалось чуть меньше получаса, чтобы добраться к этому холму. Единственный склон, который был достаточно покатым, чтобы проследовать по нему на вездеходе, был, к сожалению, для водителя моего класса, довольно каменистым, так что, не рискуя подвергать наши колеса такому испытанию, я предложил пройти последние метры пути пешком. Это заняло еще десять минут. Пастырь Загора оказалась права: и ландшафт, и растительный мир здесь разительно отличались от тех, которые мы наблюдали по дороге из Шекины до Мюрра. Теперь к традиционному серовато‑голубому и фиолетовому фону прибавились кое‑где вкрапления красного, темно‑желтого или нежно‑сиреневого. Большинство этих оттенков принадлежали похожим на цветы образованиям, но и некоторые растения сами были такого же цвета.

Обнаружилась и фауна, представителей которой мы еще не видели на Сполле. Десятки крошечных, похожих на разноцветные пятнышки, созданий летали низко над поверхностью планеты или кружились над цветами беспорядочными, как могло показаться, траекториями. Иногда в глубине листвы, если присмотреться, можно было заметить её движение, предполагавшее наличие под ней животных.

И в центре самых густо заросших растительностью участков возвышались те самые гремучники, о которых упоминала Загора.

Даже тому, кому ни разу в жизни их не приходилось видеть, а лишь слышать название, нетрудно обнаружить их. Так произошло и со мною. Стоявшие мелкими группами в одно‑два растения и достигавшие примерно метра в высоту, странно ассиметричные, изрезанные очертания возвышались над более низкими растениями, окружавшими их. И эта форма вместе с грязновато‑белым цветом делала это их название «гремучник» единственно подходящим.

– Вроде, они предпочитают расти там, где побольше других растений, – комментировала мои мысли Каландра.