– Думаю, что ни один из нас не способен на рациональные дискуссии сейчас, – сказал я. – И вот мое предложение – давай‑ка мы лучше завернем за те скалы и устроим себе там ночлег.

Она сидела, положив обе руки на рычаги управления, и молчала. Затем, чуть успокоившись, ответила.

– Хорошо, можем и завернуть. Да к тому же всё равно слишком поздно, чтобы ехать назад в Мюрр.

Когда мы подъехали достаточно близко к этим скалам, я понял, что моя первоначальная догадка была ошибочной. В действительности, здесь было четыре скалы, а не две, и они образовывали своего рода неправильный четырехугольник. Мне подумалось, что внутри, вероятно, достаточно места для того, чтобы поставить там на ночь наши складные палатки‑домики. Места для ночлега лучше не придумаешь. А почему такая же мысль не могла придти контрабандистам? Как нельзя лучше это место подошло бы для того, чтобы спрятать здесь на время небольшой кораблик‑челнок…

Я почувствовал, как мои волосы потихоньку стали дыбом на затылке. А вдруг там и сейчас сидят контрабандисты и следят за нашим приближением?

Каландра вдруг изумилась.

– Смотри, вон там, на вершине этой отвесной скалы, растет гремучник.

Я почувствовал, что кровь бросилась мне в лицо. Она была права, как всегда: на вершине каждой из двух скал росло по очень крупному гремучнику, и были видны их вершины.

– Нет, ничего, это всего лишь догадка, – произнёс я.

– И ты хочешь, чтобы я здесь осталась на ночь?

– Хочу. Если погода не изменится, а таких признаков пока нет, то ночью будет довольно холодно. А скалы, по крайней мере, защитят наши домики от ветра.

– Или же он будет задувать прямо в наши физиономии, – пробурчала она.

– Тогда выберем другое место, – бросил я. – А теперь давай все же подъедем туда, о'кей?

Она недовольно сверкнула глазами и молча следовала за мной.

Это место явно никакие контрабандисты не использовали, но… чем ближе мы подходили, тем больше убеждались в том, что вполне могли. Все четыре скалы оказались достаточно высокими и, по крайней мере, с той стороны, с которой мы к ним подходили, еще и прямыми, а зазоры между ними – равномерными по всей длине и неширокими. Очень хорошо замаскировала природа это место, обеспечивая каждому, кто туда вздумал бы прятаться, идеальный обзор и в равной степени идеальную защищенность от посторонних взоров, если, конечно, кому‑нибудь не пришло бы в голову посмотреть на огражденное скалами пространство сверху. В наше будущее убежище вёл подъём, начинавшийся метров за сто от самих скал и, заглянув через расщелину внутрь, я убедился, что спуск продолжался и до центра замкнутого пространства.

– Что скажешь? – обратилась ко мне Каландра сквозь шум задеваемых вездеходом растений.

Я внимательно посмотрел сквозь брешь на открывшийся через неё кусочек пространства.

– Похоже, заехать можно, – сказал я. – Давай попробуем. В случае, если камни окажутся слишком большими или очень острыми, всегда сможем вернуться.

Она кивнула. Мы проехали внешнюю кромку скал, оказались в тени, солнечный свет будто выключился. Перед нами причудливо изгибалась каменная поверхность скал, теперь отчетливо было видно, что через брешь мы сможем проехать. Каландра тоже это заметила и, не снижая хода, еще несколько метров поднялась вверх; мы, миновав брешь, ехали чуть под уклон к середине площадки.

Каландра притормозила.

– Боже праведный, – почти помимо своей воли выдохнула она.

Прямо перед нами, заполняя всю отгороженную скалами площадь, раскинулось море гремучников, тех самых растений, которые раньше нам приходилось встречать лишь в окружении густых зарослей других растений и никогда группами больше четырех.