– Ты сам ехал в Харчевню, да? – догадался я.

– Что делать? Мой меч заржавел в ножнах, а приклад винтовки оброс мхом. Старейшины Херекуша говорят, что время войны ещё не настало, и я решил поискать воинов, готовых к походу, в других местах. Но прежде хотел повидаться с тобой.

«И подбить на новую драку с ибогалами, – закончил я про себя. – Даже не пробуй убедить меня в том, что твой интерес ко мне был бескорыстен, о мой шишкоголовый брат».

Едва проходил месяц с момента убийства последнего на его счету яйцеголового, как Орекс начинал жаловаться, что меч ржавеет, а винтовка обрастает мхом. Единственным способом привести оружие в порядок была война, а так как все многочисленные родственники и кровные побратимы Орекса давно переселились в Обитель Бога по причине безрассудной храбрости, ему обычно приходилось искать союзников на стороне. Старейшины Херекуша, среди которых было трое уцелевших от истребления кийнаков, предпочитали крепить рубежи самого Херекуша, над которыми у них и так не было полного контроля. Они, как могли, удерживали свободных нукуманских князей от новых походов в земли ибогалов и рассылали во все стороны разведчиков, пытаясь собрать рассеянных по просторам Нового мира кийнаков. Часть страны, расположенная за перевалом Ступень, почти опустела после сражений с яйцеголовыми перед Проникновением и сразу после него. Она была наполнена беженцами-людьми с разных территорий, и нукуманы там составляли меньшинство. С ними считались, их уважали, но они уже не имели реальной власти ни в Никке, ни в нескольких других исконно нукуманских городах. Короче, проблем хватало, однако Орекс считал, что наилучшим их решением будет истребление всех яйцеголовых Нового мира, и эта незатейливая жизненная позиция приводила к тому, что он почти не жил дома.

– Ты оставил коня в мехране? – спросил я, разглядывая сложенную у скалы упряжь.

– Конечно, – сказал Орекс. – Я лишь хотел проверить, когда вы в последний раз были здесь, оставить знак и запастись провизией на переход до Харчевни.

– Я вскоре собирался к тебе, – сказал я. – Нам с Бобелом нужны лошади, и у нас уже есть необходимая сумма.

– Вы могли получить их в любое время в долг, – ответил нукуман. – Разве может быть недоверие между братьями? Будь мой табун чуть больше, а голодных ртов в моём доме чуть меньше, я не только охотно подарил бы вам лошадей, но и счёл бы это за честь для себя… Так ты искал меня для покупки скакунов?

– Нет. Мы с Тотигаем раздобыли Ганум Зилар, – сказал я. – Теперь собираемся разыскать Колесницу Надзирателей.

Я коротко рассказал Орексу всю историю. Когда дошёл до фокуса Имхотепа с каменной плитой, спросил, что Орекс об этом думает.

– Не знаю, – покачал головой нукуман. – Наши старейшины ищут уцелевших кийнаков, но больше мне ничего не известно. Вели они переговоры с Имхотепом? Кто знает… Но если вели, то он им отказал. Ведь он так и остался при Харчевне.

– Зато сейчас он с нами, – сказал я.

Орекс в удивлении вскинул голову, и его косички нервно затрепетали.

– Сперва я хотел найти тебя для того, чтобы побольше узнать о Книге, – продолжал я. – Но теперь спрашиваю – не хочешь ли присоединиться? Имхотеп ничего не говорит о местонахождении Колесницы и обещает, что я сам её найду. Чует моё сердце, что искать придётся где-то в Херекуше или далеко за ним. Не зря мы столько времени шли на юго-восток. Не такой Имхотеп простофиля, чтоб заставить нас тащиться до самого Бродяжьего леса, а потом повернуть обратно. Перевал Ступень как раз на юго-востоке. За ним – нукуманские земли.