|
На Горе это десять хортов, стало быть, на Земле соответственно что-то около двенадцати с половиной дюймов. Шея у меня стройная, изящная. Окружность своих запястий и лодыжек я тоже не знала. Теперь знаю - наручники и кольца для лодыжек номер два. Это - два отдельных размера, лодыжки могут быть шире запястий. Совпадение этих размеров считается признаком изящества. Всего размеров четыре. Первый - маленький, второй и третий - средние, четвертый - большой. Снять без посторонней помощи кольцо для лодыжек четвертого размера я, конечно, не смогла бы. А вот выскользнуть из наручника четвертого размера - вполне, если только он застегнут на четвертую отметку - Большинство наручников и колец для лодыжек устроены так, что их размер можно регулировать, подгоняя для каждой девушки. Аукционист стоял совсем рядом.
Да, там, на Земле, длину окружности своих запястий и лодыжек я не знала: для землянки эти размеры не имеют значения, не то что для рабыни Гора. Но наручники второго размера имеют внутреннюю окружность пять хортов, а кольца для лодыжек - семь. Значит, мои запястья в обхвате дюймов шесть, а лодыжки - примерно восемь с половиной. Нас обмеряли еще до торгов, в бараках, и заносили размеры в список. - На ней клеймо «дина», - показывая толпе изображение цветка рабынь на моем теле, тараторил аукционист. - Ну, разве вам не хочется заполучить прелестную малышку Дину? Среди ваших рабынь есть Дины? - Держа за волосы, он повертел туда-сюда мою голову. - А уши, благородные господа! Уши проколоты! Да, проколоты. Четыре дня назад, в бараках в доме Публи-уса. Правое ухо тоже - симметрично следу от проволочной петли, на которой висел серебряный листок, - этим знаком пометил свой трофей Раек из Тревы. Теперь я могу носить серьги. Теперь я ничтожнейшая из рабынь - рабыня с проколотыми ушами. - Пять тарсков! - выкрикнул, прихлебывая из чаши, укутанный плотным одеянием толстяк из среднего яруса справа. О Господи! Лиц не вижу. Факелы освещают меня, а не покупателей. - Стань прямо, втяни живот, бедра разверни, - прошипел аукционист. Я повиновалась. Спину все еще саднило. - Взгляните, - указывая на меня свернутой плеткой, надрывался он, - на очертания лодыжек, обратите внимание, как хороши бедра, как упруг живот. Прелестная фигура! Эта дивная шея ждет вашего ошейника! Изящная, чувственная - красавица, да и только! - Он обвел толпу глазами. - Неужели не хочется привести ее в свое жилище? Надеть на нее ошейник и тунику, какую угодно вам поставить на колени? Обладать каждой клеточкой ее тела? Она - ваша рабыня, вы приказываете, она повинуется! Будет служить вам, мгновенно и безоговорочно выполнять малейшую прихоть! - Шесть тарсков, - предложил мужской голос. - Шесть тарсков! - повторил аукционист. - Пройдись, малышка Дина! И покрасивее! Глаза мои наполнились слезами, все тело залила краска стыда. Но я прошлась, и прошлась красиво. Вот она, плетка, наготове! Разглядывая выставленную на помосте девушку, мужчины довольно загомонили. - Обратите внимание: какие плавные, грациозные движения, как безупречны линии! Спина прямая, как струна, гордая посадка головы! Всего несколько тарсков - и она ваша! По левой щеке покатилась слеза. - Двигайся красиво, малышка, - предупредил аукционист. - Да, хозяин. Я прошлась взад и вперед, повернулась, обмирая от стыда под жадными взглядами. - Встань гордо, Дина! Я остановилась, вскинула голову. - Купите ее и заставьте на вас работать! Представьте - вот она нагая, в вашем ошейнике и в цепях, скребет пол. |
