– Нунэн привез что‑то, ты просто не поверишь. Это прямо‑таки ошеломит тебя, Фрэнк. Я сам до сих пор не верю в это. Впрочем, здесь от него мало пользы – слишком много людей. Но тебя этот прибор заинтересует. Это я могу обещать.

– Что это такое?

– Тим называет его «Трикордер» – помнишь прибор, которым все время пользовался мистер Спок в кинофильме «Стар трек»? Он находит людей, подобно тому как радар находит самолеты.

– Как же он делает это?

– Тим сам расскажет тебе. Что‑то об электрическом поле вокруг человеческого сердца.

– Никогда не слышал.

– Это совсем новый прибор, – объяснил Чавез. – Его производит маленькая компания под названием DKL в Штатах, насколько я помню. Этот маленький прибор – настоящее волшебство. Маленький Вилли в Форте Брэгг прямо‑таки влюбился в него.

– Полковник Байрон?

– Он самый, ты сказал, что недавно работал с ним?

– О да, отличный парень.

– Он не слишком любит «Радугу». Видишь ли, мы забрали у него лучших людей.

– И предоставили им возможность заниматься практической работой.

– Это верно, – согласился Чавез, отпивая кофе из чашки. Тут появились остальные члены группы, одетые, так же как их командир, в полувоенную повседневную одежду.

Войдя в кафетерий, они увидели босса и пошли к нему.

* * *

В Канзасе было около четырех часов пополудни. Утреннее катание на лошади принесло свои плоды – у Попова болели самые странные места. Его бедра в особенности протестовали против того, как их использовали утром, ноги выше коленей расходились под необычным углом. И все‑таки от катания осталось приятное воспоминание.

Попову было нечем заняться. У него не было никакой работы, и ко времени ленча пришел конец вещам, которые он мог бы исследовать. Это оставило ему телевидение в качестве развлечения, но телевидение не относилось к числу его любимых развлечений. Попов был умным человеком, но легко поддавался скуке, а скуку он ненавидел. По каналу CNN повторяли одни и те же события, происходящие на Олимпийских играх, и, хотя он любил смотреть международные соревнования, игры еще не начались. Так что он бродил по коридорам отеля и смотрел через огромные окна, занимающие почти всю площадь стен, на окружающую местность. Еще одна конная прогулка завтра утром, подумал он, по крайней мере, он сможет выйти наружу и оказаться в приятном окружении. Побродив больше часа, Попов спустился в кафетерий.

– О, привет, Дмитрий, – сказал Кирк Маклин, стоящий перед ним в очереди. Русский увидел, что Маклин тоже не принадлежал к числу веганов – на его тарелке лежал большой кусок ветчины. Попов указал на это.

– Как я уже говорил сегодня утром, мы не рождены быть вегетарианцами, – с улыбкой напомнил Маклин.

– Откуда ты знаешь, что это правда?

– Главным образом из‑за зубов, – ответил Маклин. – Травоядные жуют траву и тому подобное, на такой пище масса грязи и песка, а это ведет к быстрому износу зубов, напоминая воздействие наждачной бумаги. Поэтому им требовались зубы с очень толстым слоем эмали, чтобы зубы не изнашивались за несколько лет. Эмаль на человеческих зубах гораздо тоньше, чем можно найти, например, у коровы. Таким образом, нам было нужно или приспособиться к тому, чтобы сначала смывать грязь с нашей пищи, или мы должны есть мясо, составляющее основной источник потребляемого белка.