Хейс взял со стола резинку для бумаг и стал обертывать ее вокруг своих пожелтевших от никотина пальцев. Он дня два не брился, и его длинные прямые волосы не помешало бы вымыть. На нем были джинсы и красная рубашка без воротничка, сшитая из какой‑то тонкой материи.

– Я вам рассказал все, что знал, – заявил он.

– Чушь. Вы мне наврали. Мне пришлось составлять правдивую картину по кусочкам, беседуя с другими. Вы могли бы избавить меня от многих хлопот.

– Это не моя работа – избавлять легавых от хлопот.

– Хватит хипповской трепотни. Вам это не идет. Вы бизнесмен, гнусный лакей капиталистов, как и все мы, и неважно, как вы одеваетесь и насколько часто моетесь. Вы были знакомы с Линдой Лофтхаус через Дэнниса Ноукса, хозяина дома на Бэйсуотер‑террас в Лидсе, и через ее двоюродного брата Вика Гривза из группы «Мэд Хэттерс». Кроме того, вы знали и подругу Линды – Таню Хатчисон, девушку, с которой она была на фестивале в Бримли, но вы не потрудились сообщить нам и это, не так ли?

У Хейса отвисла челюсть.

– Кто вам все это рассказал?

– Неважно. Это правда?

– А что, если так?

– Тогда получается, что вы скрыли важную информацию в ходе расследования убийства, а это преступление, дружок.

– Не думал я, что мы уже живем в полицейском государстве.

– Уж поверьте, если бы мы в нем жили, вы бы поняли разницу. Когда вы в первый раз встретились с Линдой Лофтхаус?

Хейс мрачно глянул на Чедвика, продолжая играть резинкой.

– У Дэнниса, – ответил он.

– Когда?

– Ну не знаю. Давно.

– Несколько недель назад? Месяцев? Лет?

– Слушайте, Дэннис – мой старый друг. Когда я бываю в тех местах, я всегда к нему заскакиваю.

– И однажды вы встретили у него Линду?

– Точно. Она тогда жила у Дэнниса.

– Вместе с Дэннисом?

– Ничего подобного. Линда была неприкосновенна.

Похоже, так и было, – если, конечно, Ноукс говорит правду.

– Это было зимой, в конце шестьдесят седьмого – начале шестьдесят восьмого, так?

– Может быть.

– Вы часто ее после этого видели?

– Всего пару раз, знаете.

– Нет, не знаю. Просветите меня.

– Я устраивал несколько концертов «Хэттерс», и на одном из них она была. И у Дэнниса я ее потом встречал, но я не то чтобы знал ее, ну, мы не были особенно близки. Мы просто иногда в одно и то же время были рядом с одной и той же сценой, как и масса всяких других людей.

– Почему же вы лгали, что не знаете ее, если все было так невинно?

– Понятия не имею. Я не хотел в это впутываться. Ваши бы тогда сразу решили, что это сделал я. И потом, когда я стоял с вами там, на этом поле, я каждую минуту терял деньги. Вы не знаете, какой у нас бизнес, как трудно пробиваться…

– Значит, вы солгали, так как подумали, что если вы скажете правду, то я отлучу вас от работы и вы потеряете деньги?

– Точно. Уж это‑то вы можете понять?

– О, это я хорошо понимаю, – ответил Чедвик. – Теперь вы говорите на моем языке. Забота о деньгах куда больше присуща людям, чем вам кажется. Чем вы занимались, после того как объявили выступление «Лед Зеппелин» в воскресенье ночью?

– Слушал их программу. Она была потрясающая. Меня просто снесло с катушек.

– Где вы их слушали?

– Поблизости. У меня все еще оставалось много дел. Мы хотели собрать все наши причиндалы и уехать сразу же после концерта, как можно скорее, так что я не мог себе позволить зря тратить время.