|
Это была правда. Может быть, вы были под кайфом? Может быть, принимали наркотики? Вероятно, вы заявите, что не отвечали за свои действия. Но, так или иначе, она в последний раз повернулась к вам спиной. Вы обхватили ее сзади и закололи. Потом, осознав, что натворили, вы сообразили, что вам надо запутать след. Это была неуклюжая попытка, но в тот напряженный момент вы не могли выдумать ничего лучше. Вы подошли к краю поля, тут вам повезло: вы смогли незаметно стащить спальный мешок, и тело еще не обнаружили, когда вы к нему вернулись. Вы засунули ее в спальник – очень небрежно, должен добавить, и это стало для меня первым указанием на то, что убили ее не в нем – и вытащили ее на поле. Пока внимание всех присутствующих было сосредоточено на сцене, вы положили спальник у самого края толпы зрителей и поспешили вернуться к своим служебным обязанностям. Думаю, операция не заняла много времени. Оставалась ли у вас на руках кровь, надо ли их было долго отмывать? Не думаю. Вы их вытерли о листья, а потом сполоснули в ручье. А на одежде у вас осталась кровь? Ну, это мы всегда можем проверить. Где вы спрятали нож?
Пока Чедвик говорил, Хейс все больше бледнел. – Одно дело – обвинить меня во всем этом, – проскрежетал он наконец, – но совсем другое дело – доказать. – Все, что нам нужно, – один‑единственный свидетель, который видел бы, как вы покидали зону за сценой в соответствующее время. – И несуществующий нож. Умно, подумал Чедвик. Нож очень помог бы, особенно если бы на нем обнаружились отпечатки пальцев Хейса и кровь Линды Лофтхаус. Но бывало, что обвинение строили и на меньших основаниях – и выигрывали дело. Ради присяжных Хейс может подстричься и надеть костюм, но его все равно будет видно насквозь. Чедвик наклонился вперед и снял трубку с телефона Хейса. – Сейчас позвоню в управление полиции Вест‑Энда, – объявил он, – и мы моментально получим ордера на обыск вашего офиса, вашего дома и всех прочих мест, где вы за эти две недели проводили больше десяти минут. И если там есть хоть какие‑то следы крови Линды, мы их найдем, уж поверьте. – Валяйте, – произнес Хейс, но ему плохо удавалось изображать уверенность. – А пока вы этим будете заниматься, я вызову сюда своего адвоката и предъявлю вам обвинение в незаконном аресте. – Я вас не арестовал, – заметил Чедвик, набирая номер. – Пока еще нет.
*
– Да, я знаю, что такое этот мандракс, – сообщил Бэнкс, когда они с Энни вечером того же дня сидели в «Квинс армс», попивая пиво, – они были не при исполнении. В баре стоял шум: было полно людей, зашедших пропустить глоток после работы, а также тех, кто никогда не работал и торчал тут целыми днями, главным образом крикливых подростков, отпускавших похабные шуточки за бильярдным столом в задней части бара. Бэнкс уже говорил Сирилу, хозяину заведения, что тот сделал большую ошибку, поставив здесь бильярд, но Сирил отвечал, что вынужден шагать в ногу со временем, иначе молодежь уйдет от него в «Дак», или в «Дрейк», или в «Ред лайон». Вот и хорошо, избавились бы от них, подумал Бэнкс. Впрочем, это ведь не он зарабатывал себе на жизнь содержанием бара. Вслушиваясь в мешанину различных акцентов, вплетавшихся в местный говор, Бэнкс размышлял о демографических переменах, происходящих в Долинах. Да и молодежные проблемы в Иствейле становились все серьезнее. Это замечали все, об этом писали в газетах, об этом спорили члены муниципального совета и члены парламента от здешних мест. Вот почему возник проект «Полиция помогает общественности», куда перевели Гэвина Рикерда: предполагалось вести учет нарушителей спокойствия и делиться этой информацией с соседними районами. |
