– Да, мы нашли следы оральных контрацептивов.

– Значит, – предположил Чедвик, – наш убийца урвал свое удовольствие путем семяизвержения на жертву, а не в нее.

– Или, возможно, он не смог сдержаться, и это произошло, когда он ее резал. Там много спермы, мистер Грин?

– Нет, – ответил Грин. – Следовые количества. Пожалуй, столько могло бы просочиться сквозь трусы и джинсы мужчины.

– Итак, что же мы знаем об убийце, если подытожить?

– Рост – от пяти футов десяти дюймов до шести футов, левша, был одет в синие джинсы и черную хлопковую рубашку или майку, он секретор, и группа крови у него – А.

– Спасибо. – Маккаллен повернулся к Эндерби. – Как я понимаю, у вас что‑то для нас есть, сержант?

– Не так уж много, сэр, – ответил Эндерби. – Инспектор Чедвик поручил мне найти девушку, которая занималась боди‑артом за сценой в Бримли. Надо было выяснить, до или после смерти на щеке жертвы был нарисован цветок.

– И что же?

– Робин Мёрчент, один из музыкантов группы «Мэд Хэттерс», рассказал инспектору Чедвику, что в тот день, поздно вечером, видел Линду с цветком, нарисованным на лице. Ее подруга Таня Хатчисон ничего не заметила. Хейс утверждает, что у нее не было цветка, когда он ее видел. Мы подумали, что, может быть, его почему‑либо нарисовал убийца, сэр.

– И он это сделал?

– Боюсь, пока мы точно не знаем. Эта художница немного… ну, не то чтобы не в себе, но она живет в своем собственном мире. Она не могла вспомнить, кому и что она рисовала, а кому нет. Я показал ей фотографию жертвы, и она сказала, что, кажется, узнаёт эту девушку. Затем я показал рисунок, и она ответила, что, может быть, рисунок и ее, но обычно она не рисует васильки.

– Великолепно! – отреагировал Маккаллен. – Интересно знать, куда все эти люди девают мозги, которые даются им от рождения?

– Понимаю вас, сэр, – усмехнулся Эндерби. – Очень обидно. Я должен продолжать свои изыскания?

Маккаллен перевел взгляд на Чедвика:

– Стэн… Главный в этих вопросах – ты.

– Не уверен, что это вообще имеет для нас значение, – сказал Чедвик. – Я просто подумал, что, если убийца нарисовал такой цветок, это указывает на определенный тип психики.

– Ты имеешь в виду, что он сумасшедший? – уточнил Маккаллен.

– Грубо говоря, да, – ответил Чедвик. – Пока я не могу с уверенностью сказать, что наш убийца его не рисовал, но мне начинает казаться, что, если он это сделал, это всего лишь еще одна неуклюжая попытка замести следы – как перемещение трупа.

– Объясни.

Чедвик занял место Грина перед досками.

– Вчера в Лондоне, получив разрешение местного полицейского участка, подведомственного управлению Вест‑Энда, я официально допросил Рика Хейса, организатора фестиваля, – начал он. – До этого он не раз мне лгал, и, когда я заявил ему об этом, он признался, что был знаком с жертвой до фестиваля. Хейс отрицает сексуальную близость с ней – должен добавить, другие свидетели считают такую связь маловероятной, – однако все‑таки он был с ней знаком. Кроме того, он из тех мужчин, которые предлагают практически каждой девушке, которую они встречают, лечь с ними в постель, так что, мне кажется, если Линда его привлекала и если она его отвергла, тогда вполне возможно… Думаю, вы понимаете, к чему я клоню.

– А что у него с алиби? – поинтересовался Маккаллен.

– Оно у него, мягко говоря, шаткое. Он совершенно точно был на сцене в час ночи, так как объявлял выступление последней группы.