– Оно у него, мягко говоря, шаткое. Он совершенно точно был на сцене в час ночи, так как объявлял выступление последней группы. А после этого – кто знает? Он утверждает, что находился в зоне за сценой, расплачиваясь с людьми, – как я понимаю, в этом бизнесе часто передают наличные из рук в руки, вероятно, чтобы избежать подоходного налога, – и улаживал всевозможные проблемы, которые то и дело возникали. Мы можем заново опросить всех, кто там был, но я не думаю, что это нам что‑то даст. По всей видимости, во время выступления «Лед Зеппелин» кругом царил такой хаос, что Хейс мог бы легко проследовать за Линдой, которая вышла из огороженной зоны, и затем оставаться вне этой зоны достаточно долгое время, чтобы убить ее, вернуться и чтобы его отсутствия практически никто не заметил. Не забывайте, там было не только шумно, но и темно, и большинство присутствующих находились перед сценой, они смотрели выступление группы. Кроме того, из‑за наркотиков они были склонны к своего рода нарциссизму, их взгляды были обращены внутрь себя, это были не очень‑то зоркие наблюдатели.

– Улик достаточно, чтобы его задержать?

– Не уверен, – ответил Чедвик. – Заручившись согласием и помощью управления Вест‑Энда, мы обыскали его офис в Сохо и квартиру в Кенсингтоне, но ничего не нашли.

– Он левша?

– Да.

– Рост соответствует?

– Пять футов одиннадцать.

– И все это – совпадение?

– Мы строили обвинения и на более скудных уликах, но сейчас нет ничего, что могло бы напрямую связать его с убийством, так как не найдено орудие преступления. Есть лишь следующие факты: он знал жертву, она его привлекала, у него довольно вспыльчивый характер и ненадежное алиби. Он не сумасшедший, так что если это он нарисовал цветок у нее на щеке, то сделал это для того, чтобы убедить нас, что это убийство – дело рук умалишенного.

– Понимаю, – отозвался Маккаллен. – Тем не менее он кажется самым подходящим кандидатом из всех, которые у нас есть. Он мог выбросить нож где угодно. Поговорите еще раз с тем парнем, который нашел тело, спросите у него, когда появился Хейс и в каком состоянии он был. И прочешите еще раз лес. Возьмите металлоискатель. Он мог закопать нож.

– Есть, сэр, – ответил Чедвик. – А пока – что делать с Хейсом?

– У нас на него достаточно материала, чтобы подержать его у себя, верно? Так что привезите‑ка его сюда, пусть узнает, что такое йоркширское гостеприимство. Договоритесь с ребятами из Вест‑Энда. Я уверен, там у них найдется болельщик, которому не терпится приехать посмотреть завтрашнюю игру….

– О какой игре вы говорите, сэр?

Маккаллен воззрился на него, как на безумца, и возмутился:

– О какой игре?! Насколько мне известно, игра завтра только одна.

Чедвик знал, что Маккаллен – фанат регби и имеет в виду Йоркширский кубок в Хэдингли, он просто дразнил шефа. Другие тоже это знали, поэтому прикрыли ладонями усмешки.

– Извините, сэр, – сказал Чедвик. – Я думал, вы о матче «Лидс» – «Челси».

Маккаллен хмыкнул.

– Футбол? – пренебрежительно произнес он. – Орава хлюпиков на поле, вот и все. А теперь хватит шуточек, за дело.

– Есть, сэр, – ответил Чедвик.

*

В коттедже на краю деревни было тихо, когда около девяти часов Бэнкс подошел к его двери. Перед этим он заглянул к Джин и Сьюзен Мюррей, жившим в квартирке над почтой, чтобы дать им знать, что он здесь и им больше не о чем беспокоиться. При личной встрече Джин Мюррей поведала ему о событиях не более связно, чем о них, передавая ее слова, сообщила Уинсом по телефону.