– И вы считаете?..

– Я случайно узнал, что Барбер работал над большой статьей о «Мэд Хэттерс» для журнала «Мохо». Он разыскал Гривза и приехал сюда, чтобы с ним поговорить, но Гривз пришел в ярость и послал его подальше. Он планировал вернуться, но его убили, и все его рабочие заметки исчезли.

– Разумеется, из Вика он бы ничего не вытянул. Вик не любит болтать о старых временах. Ему это мучительно вспоминать, если, конечно, он вообще способен о них вспомнить.

– Он при этом злится, верно? Впадает в буйство?

Адамс наклонился вперед, его лицо так и излучало агрессию.

– Погодите‑ка. Вы же не думаете, что… – Он на секунду запнулся и откинулся назад. – Вы все неправильно поняли. Вик – нежная душа. У него есть свои проблемы, но он и мухи не обидит. Да он просто не смог бы…

– Ваша уверенность в нем достойна восхищения, но, по моему впечатлению, он способен на иррациональное или буйное поведение.

– Но зачем бы ему обижать Ника Барбера?

– Вы только что сами сказали. Он плохо взаимодействует с людьми, особенно с незнакомыми или с теми, кому не доверяет, с теми, в ком он видит угрозу для себя. Возможно, Барбер искал сведения, вспоминать которые для Вика было мучительно, это было что‑то такое, что Вик давно похоронил в себе.

Адамс пошевельнулся в кресле. Пластмасса скрипнула.

– Это выдумки, вы уж извините. Господи, да кто такой Ник Барбер? Очередной грёбаный музыкальный критик. С чего бы Вику воспринимать его как угрозу?

– Вот я и пытаюсь выяснить – с чего, – пояснил Бэнкс.

– Ну, удачи вам, но, честно скажу, мне кажется, вы метите не туда. И потом, Нику Барберу могли угрожать люди куда серьезнее Вика.

– Что вы имеете в виду?

Адамс криво ухмыльнулся, потом вставил палец в одну ноздрю и выпустил воздух через другую.

– У него была эта привычка, как я слышал. А некоторые из кокаиновых дилеров бывают не очень милосердными.

Бэнкс сделал у себя пометку: надо заняться этой сферой жизни Барбера, но он не собирался так легко поддаваться на отвлекающий маневр.

– Он разговаривал с вами?

– Кто?

– Ник Барбер. В конце концов, он же писал статью о мемориальном туре «Хэттерс». Это было бы естественно.

– Нет, он со мной не говорил.

– Видимо, у него просто не хватило времени, – предположил Бэнкс. – Он только начал работать над статьей. Вы были в Свейнсвью‑лодж, когда Робин Мёрчент утонул в бассейне?

Адамса, похоже, удивил такой поворот беседы. Он вынул из кармана пиджака пачку «Бенсон энд Хеджиз» и закурил, не предложив сигарету Бэнксу. И Бэнкс был ему за это признателен: он мог бы взять. Адамс шумно втягивал дым, и никотиновые струи стали завиваться в сумрачном, стылом свете настольных ламп, прикрытых розовым и зеленым.

– Да, я был тогда в доме, но спал, как и остальные.

– Как говорили о себе все остальные.

– И как утверждали полиция и коронер, которые им поверили.

– В последнее время мы добились большого успеха по старым делам.

– Это не просто старое дело. С этим делом покончено, оно умерло и похоронено. Это прошлое.

– А я в этом что‑то не уверен, – возразил Бэнкс. – Вы хоть раз заезжали к Вику на прошлой неделе?

– Я почти всю прошлую неделю был в Лондоне, встречался с агентами. По пути обратно заскочил к нему.

– В какой день недели это было?

– Мне придется посмотреть в календаре. А почему это так важно?

– Проверьте, будьте любезны.

Адамс помедлил: видимо, он не привык, чтобы им командовали, однако все же вынул из внутреннего кармана портативный компьютер.