– Тебе незачем мне ее показывать, – заявил он. – Я уже видел.

– О чем ты?

– Я наблюдал. Когда ты была со Стивом.

Ивонну передернуло от омерзения и гнева. Она ткнула сигаретой в пепельницу так сильно, что искры опалили ей пальцы, и попыталась встать. Это было нелегко. Каким‑то образом, она не понимала как, оказалось, что она опять сидит и Мак‑Гэррити – рядом с ней, сжимает ее предплечье. Сильно. Его лицо было так близко от ее, что она чувствовала запах дыма и протухшего сыра, которым тянуло у него изо рта. Он отпустил ее руку и стал сворачивать сигарету. Она подумала, что тут‑то ей и надо убежать, но чувствовала себя слишком тяжелой, чтобы двигаться. Косяк, подумала она, гашиш… Он всегда так на нее действует: появляется тяжесть, ее будто сносит в сторону течением, хочется спать. Но на этот раз сон превращался в кошмар.

Он протянул руку и дотронулся пальцем до ее щеки точно так же, как он делал это в «Роще», – прикосновение слизняка.

– Ивонна, – прошептал он. – Что плохого, если мы с тобой трахнемся? Мы же исповедуем свободную любовь, верно? Да и у него ты не единственная, ты же понимаешь.

Сердце у нее в груди застыло ледяным комом.

– О чем это ты?

– О Стиве. Думаешь, ты единственная девушка, которая приходит сюда и раздевается ради него?

Ивонне отчаянно хотелось избавиться от навязчивого и властного присутствия Мак‑Гэррити, но еще отчаяннее она хотела знать, сказал он правду или нет.

– Я тебе не верю, – заявила она.

– Ивонна, вы встречаетесь по пятницам и субботам, так? Ты его юная хиппи для уик‑эндов. А на вторник и среду у него есть прелестная Дениза. Ну а теперь давай вместе подумаем, с кем он бывает в понедельник, четверг и воскресенье? С одной и той же или тремя разными? – Он глядел на нее с гнусной ухмылочкой.

– Прекрати! – крикнула она. – Я тебе все равно не поверю. Я хочу домой.

Она снова попыталась встать и на этот раз добилась относительного успеха. Впрочем, у нее все еще кружилась голова, и, постояв на нетвердых ногах, она рухнула обратно.

Мак‑Гэррити встал и начал вышагивать туда‑сюда, бормоча себе под нос то ли опять Элиота, то ли Апокалипсис. Ивонна видела, как набухло у него в джинсах, и понимала, что с каждой секундой он возбуждается все сильнее. Господи, что же ей делать? Ведь где‑то тут у него спрятан нож… Да, где же нож?.. А вдруг он по‑своему развлекся с Линдой, убил ее и избавился от ножа? Голова у Ивонны кружилась. Почему Стив и остальные не возвращаются? Куда они подевались? Может, он и их всех убил? Может, они все лежат наверху, в своих комнатах, в лужах крови, и вокруг жужжат мухи? Мысли вспыхивали у нее в мозгу с электрическим треском, носились в голове, как грозовые тучи на гравюре.

Преодолевая сумятицу мыслей, Ивонна сказала себе: надо попытаться вырваться. Иначе станет поздно. Сначала она постаралась представить, как будет действовать. Надо торопиться, вот что труднее всего… Она по‑прежнему плохо ориентировалась в пространстве – надо же, какая забористая попалась травка! У нее только один шанс. Добраться до входной двери – и быстро наружу. Как она отпирается? Йельский цилиндровый замок. Дверь открывается внутрь или наружу? Внутрь. Значит, крутить налево, тянуть на себя и бежать. Там, снаружи, будут люди, на улице, в парке. Там еще светло. Она сможет. Налево, на себя и беги – повторила она себе.

Когда Мак‑Гэррити дошагал до дальнего конца комнаты, Ивонна собрала все силы и метнулась к двери. Гонится он за ней или нет? Цепляясь за стены, она пробежала по коридору, добралась до двери, повернула замок и потянула. Дверь открылась. Дневной свет облил ее, точно теплый мед.