– Возможно, в ней копилось ощущение, что ее обманывают, а потом, когда выключился свет, ей пришла в голову мысль о мщении и она воспользовалась подвернувшейся возможностью еще до того, как принесли свечи? Не знаю. Я лишь утверждаю, что это не исключено и в этом гораздо больше смысла, чем в каком‑то мифическом заговоре, корни которого уходят в далекое прошлое. В любом случае нажмите на нее сильнее, инспектор Кэббот. Я понятно выражаюсь? Да, сержант Новак…

– Слушаю, мэм.

– Поговорите с патологоанатомом, доктором Гленденингом. Попробуйте заставить его установить более точное время смерти, узнайте, есть ли вероятность, что жертва была убита около четырех, а не между шестью и восемью часами.

– Есть, мэм.

Стефан переглянулся с Энни. Оба знали, что доктор Гленденинг не из тех людей, которых можно заставить сделать что‑либо.

– И доставьте сюда отца девушки, – добавила суперинтендант Жервез. – Он достаточно надолго исчезал как раз примерно в момент убийства. Если он узнал, что этот Барбер походя занимался сексом с его дочерью, он мог осуществить правосудие собственными руками.

– Мэм? – обратилась к ней Энни.

– Что, инспектор Кэббот?

– Дело в том, что я дала своего рода обещание. Ну, то есть я дала понять этой девушке, Келли, что нам незачем рассказывать ее отцу о том, что происходило между ней и Барбером. Он у нее, судя по всему, довольно строгий, и это может плохо для нее обернуться.

– Тем важнее не спускать с него глаз. Для Ника Барбера, возможно, это уже обернулось плохо. Об этом вы подумали?

– Нет, мэм, вы не понимаете. Я беспокоюсь о ней. О Келли. Ей может очень не поздоровиться.

Суперинтендант Жервез смерила Энни холодным взглядом:

– Я отлично понимаю то, что вы говорите, детектив‑инспектор Кэббот. И поделом ей, раз она укладывается в постель с каждым мужчиной, которого видит.

– При всем моем уважении к вам, мэм, нет никаких доказательств, что она ведет себя подобным образом. Просто так случилось, что ей понравился Ник Барбер.

Теперь взгляд суперинтенданта Жервез запылал огнем ледяного гнева.

– Я не собираюсь вести дискуссию о сексуальной распущенности, тем более с вами, инспектор Кэббот. Поспрашивайте. Выясните. У девушки наверняка имелись другие партнеры. Найдите их. И выясните, платил ли ей кто‑нибудь за это.

– Но, мэм, – запротестовала Энни, – это оскорбление. Келли Сомс не проститутка, а наше расследование не касается ее сексуальной жизни.

– Ну так коснется, раз я приказываю!

Бэнкс поспешил вмешаться:

– Я беседовал с Келвином Сомсом.

Суперинтендант Жервез глянула на него:

– И что же?

– У меня сложилось мнение, что он не знал, что происходило между жертвой и его дочерью.

– Может, он скрывает свою осведомленность?

– Может быть, – признал Бэнкс. – Но если мы предполагаем, что он совершил преступление в порыве праведного негодования, то, думаю, он бы более откровенно выражал свои чувства. Он рассердился бы, когда я спрашивал его дочь о Барбере, однако этого не произошло.

– В разговоре с ним вы предположили, что она спала с Барбером?

– Нет, – ответил Бэнкс. – Я спрашивал о ее общении с Барбером в пабе «Кросс киз». Ее отец наблюдал за мной, а я наблюдал за ним и уверен: предположи он только, что «общение» не ограничивалось встречами в пабе, это обязательно проявилось бы в выражении его лица, в его поведении либо в его словах. На мой взгляд, он не из тех, кто привык ловчить.

– И такой реакции не последовало?

– Нет.