– Таня Хатчисон? Та вокалистка, которую они привели в группу после того, как умер Мёрчент и ушел Вик Гривз?

– Да. Потрясающая красавица.

Бэнкс вспомнил, с каким вожделением он смотрел выступления Тани Хатчисон в музыкальном телешоу «Конкурс старого серого свистка» в начале семидесятых. Как и все молодые люди мужского пола.

– Кажется, я где‑то читал, что она живет в Оксфордшире, – вспомнил Бэнкс.

– Да, в классическом сельском поместье. Что ж, она себе может позволить.

– Вы действительно с ней встречались? Я думал, она появилась гораздо позже, уже после этой истории с Мёрчентом и Гривзом.

– Можно сказать, встречались. Знаете, она была с менеджером группы, Крисом Адамсом, когда мы явились расследовать смерть Робина Мёрчента, который утонул. Я допрашивал ее на следующее утро. Конечно, она выглядела не лучшим образом, но и тогда могла кого хочешь заткнуть за пояс по части внешности.

– Значит, Таня и Крис Адамс подтвердили алиби друг друга?

– Да.

– И у вас не было причин им не поверить?

– Понимаете, у меня вообще не было серьезных причин, чтобы не доверять кому бы то ни было из них.

– Она давно была знакома с Адамсом и группой?

– Точно сказать не могу, но она крутилась вокруг них ещё до того, как умер Мёрчент, – ответил Эндерби. – Я знаю, что она была на Бримлейском фестивале с Линдой Лофтхаус. Они дружили. Наверное, там‑то Адамс с ней и познакомился. Таня с Линдой жили в Лондоне, в Ноттингхилле. Были соседками и вместе играли и пели в местных клубах. Какой‑то фолк.

– Любопытно, – проговорил Бэнкс. – Надо мне будет посмотреть дело об убийстве Линды Лофтхаус.

– Ну да, там было убийство, но никакой загадки в нем нет.

– Ох, не знаю, – откликнулся Бэнкс. – Ведь мы так и не решили вопрос, кто убил Ника Барбера и почему.

21 сентября 1969 года, воскресенье

Чедвик буквально с первого взгляда понял, что Мак‑Гэррити отличается от остальных, которых быстро удалось обязать в понедельник с утра явиться в суд и отпустить под подписку о невыезде. О нет, Мак‑Гэррити – это было существо совсем другой породы.

Начать с того, что, как и Рик Хейс, он был старше остальных. Вероятно, ему сейчас около тридцати пяти, прикинул Чедвик. Кроме того, в нем была изворотливость, выдававшая закоренелого правонарушителя, а особая бледность, как Чедвику подсказывал опыт, – это подарок тюрьмы. За усмешкой Мак‑Гэррити проглядывало некоторое коварство, а мертвая пустота в глазах вызывала невольную тревогу. Как раз такой псих и мог прикончить Линду Лофтхаус, заключил Чедвик. Остается лишь получить признание и раздобыть улики.

Они сидели в пустой комнате без окон, пропитавшейся запахом мужского пота и страха; потолок от бесконечного числа выкуренных тут сигарет покрылся буровато‑желтым налетом. На изрезанном деревянном столе, разделявшем их, стояла измятая и замызганная зеленая жестянка с надписью «Тетли», служившая пепельницей. Констебль Брэдли сидел в углу, слева и сзади от Мак‑Гэррити, и записывал. Чедвик намеревался провести первичный допрос сам, но, если Мак‑Гэррити будет настойчиво отпираться, он приведет с собой кого‑нибудь еще, кто поможет ему сломить сопротивление подозреваемого. Это работало раньше, сработает и теперь, он был уверен, даже с таким скользким клиентом, как Мак‑Гэррити.