– Имя? – спросил он наконец.

– Патрик Мак‑Гэррити.

– Дата рождения?

– Шестое января тридцать шестого. Я Козерог.

– Рад за тебя. Когда‑нибудь сидел в тюрьме, Патрик?

Мак‑Гэррити молча глянул на него.

– Не волнуйся, – утешил Чедвик. – Все равно мы так или иначе это выясним. Ты знаешь, почему ты здесь?

– Потому что вы, сукины дети, среди ночи снесли дверь и притащили меня сюда.

– Умная догадка. Полагаю, ты знаешь, что мы нашли в доме наркотики?

Мак‑Гэррити пожал плечами:

– Я тут ни при чем.

– Вообще‑то говоря, – продолжил Чедвик, – ты тут очень даже при чем. Мои сотрудники обнаружили значительное количество конопляной смолы в той комнате, где нашли тебя спящим. Больше двух унций, между прочим. Достаточно, чтобы предъявить обвинение в распространении.

– Это не мое. И комната не моя. Я в ней просто зависал той ночью.

– Местожительство?

– Я – вольный дух. Летаю где хочу.

– Значит, без определенного места проживания. Место работы?

Мак‑Гэррити издал резкий смешок.

– Не работаешь. Получаешь пособие?

Молчание.

– Я так понимаю, что да. Иначе тебя можно было бы привлечь за бродяжничество.

Мак‑Гэррити откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу. Одежда старая и поношенная, как у бродяги, заметил Чедвик: не вызывающих павлиньих расцветок, которые предпочитали остальные, а – практически вся – черного цвета.

– Слу‑ушайте, – в растяжку произнес Мак‑Гэррити, – бросьте ломать комедию, а? Если хотите пришить мне дело и упечь в кутузку – валяйте.

– Всему свое время, Патрик. Всему свое время. Вернемся к конопле. Откуда она взялась?

– Спросите у своих дружков‑легавых. Может, это они ее подсунули.

– Никто тебе ничего не подсовывал. Откуда она взялась?

– Я не знаю.

– Ладно. Расскажи мне о том, что было сегодня днем.

– Что вам рассказать?

– Чем ты занимался?

– Не помню. В общем, ничем особенным. Читал книгу. Выходил пройтись.

– Ты не помнишь, что к тебе приходили гости?

– Да вроде нет.

– Молодая женщина.

– Нет.

Чедвик так старался удержать в себе гнев, что у него даже мышцы заныли. Ему очень хотелось перегнуться через стол и задушить Мак‑Гэррити голыми руками.

– Женщина, которую ты запугивал и на которую ты напал?

– Я ничего такого не делал.

– Ты отрицаешь, что в доме была молодая женщина?

– Не помню, чтобы кого‑нибудь там видел.

Чедвик встал так резко, что опрокинул стул.

– С меня хватит, констебль, – заявил он, обращаясь к Брэдли. – Отвести его в камеру и запереть. – Перед тем как уйти, он поглядел на Мак‑Гэррити и сказал: – Мы еще поговорим, и в следующий раз наша беседа не будет такой вежливой.

Оказавшись в коридоре, Чедвик прислонился к стене и сделал несколько глубоких вдохов‑выдохов. Сердце бухало о ребра, лицо горело. Он медленно потер лоб, и ярость постепенно улеглась. Чедвик поправил галстук, одернул пиджак и вернулся в свой кабинет.

Глава пятнадцатая

Сержант Кевин Темплтон наслаждался полученным заданием, а еще больше его радовал тот факт, что в качестве наблюдателя к нему прикрепили Уинсом. Хотя с Уинсом ему ничего не светило (отнюдь не из‑за недостатка рвения с его стороны), он все равно находил ее неотразимо привлекательной, и от зрелища ее бедер, туго обтянутых синими брюками в узенькую полоску, его до сих пор прошибал пот.