– Старший инспектор Бэнкс…

– Да?

– Я вот все думаю о «Лючии де Ламмермур», которую поставили в «Северной опере». Вам не кажется, что она получилась немного тускловатой? И тембр голоса их Лючии, на мой взгляд, излишне пронзителен.

15 сентября 1969 года, понедельник

В это же утро Чедвик встретился с Брэдли, Эндерби и главным суперинтендантом Маккалленом, после чего пригласил Джеффа Брума на обеденный сэндвич и пинту в пабе напротив Парк‑Лейн‑колледжа. Большинство студентов оттягивалось в зальчике поменьше и попрезентабельней, а общий зал бара был вотчиной Чедвика и нескольких пожилых пенсионеров, тихо игравших в домино и смаковавших свои полпинты мягкого. Перед детективами стояли две пинты горького «Вебстер пенни» и по тарелке сэндвичей с жареной говядиной, и Чедвик сообщал Бруму последние новости касательно убийства Линды Лофтхаус.

– Не знаю, зачем ты мне все это рассказываешь, Стэн, – заметил Брум, доедая сэндвич и доставая пачку с десятью «Кенситас»; он покатал сигарету по столу, разминая, и закурил. – Мне как‑то не кажется, что это преступление связано с наркотиками.

Чедвик смотрел, как Брум вдыхает и выдыхает дым, и почувствовал знакомый позыв, который, как ему казалось, он поборол еще четыре года назад, когда доктор обнаружил тень в его легком, оказалось, что это туберкулез, и он полгода провалялся в санатории.

– Дым не беспокоит? – спросил Брум.

– Нет, ничего. – Чедвик отхлебнул пива. – Я не говорю, что убийство совершено на почве наркотиков, но наркотики могут тут играть роль, вот в чем дело. Потому я и хотел попросить: помоги мне разузнать о контактах нашей девушки в Лидсе. Ты знаешь эту сферу куда лучше, чем я.

– Конечно, если смогу, – ответил Брум.

Как всегда, волосы у него были взъерошены, а костюм выглядел так, словно Брум запамятовал снять его перед сном или использовал в качестве пижамы. Бросив взгляд на Брума, мало кто сумел бы догадаться, что он один из лучших детективов графства, возможно, недостаточно проницательный, чтобы выяснить, что жена за его спиной крутит с торговцем пылесосами, однако достаточно хороший, чтобы существенно сократить приток в город нелегальных наркотиков. Кроме того, он руководит одной из самых эффективно работающих сетей полицейских в штатском, а его многочисленные платные информаторы в наркосообществе знают, что могут рассчитывать на полнейшую анонимность.

Чедвик пересказал Бруму историю Дональда Хьюза о посещении дома на Бэйсуотер.

– Сразу ничего в голову не приходит, – проговорил Брум, – но как‑то раз нас вызывали в тот район. Я выясню.

– Парня звали Дэннис, – уточнил Чедвик. – И это, возможно, Бэйсуотер‑террас или Бэйсуотер‑кресент. Вот и все, что я знаю.

Брум записал имя и названия улиц.

– Выходит, ты не считаешь, что это дело рук какого‑то помешанного? – поинтересовался он.

– Во всем, что касается этого преступления, – ответил Чедвик, – мы все еще топчемся в области предположений и догадок. Пока мы не узнаем побольше о прошлом девушки, о ее передвижениях, о том, например, принимала ли она наркотики, мы толком не сможем ничего сказать. Ее пырнули ножом пять раз, так сильно, что от рукоятки появился синяк на груди, а лезвие отсекло ей кусок сердца. Но на окружающей траве не было никаких следов борьбы, а синяк у нее на шее – очень небольшой.

– Может, это была ссора влюбленных? Влюбленные друг друга то и дело убивают, Стэн. Сам знаешь.

– Да, но обычно они действуют непредумышленно. А тут, как я уже сказал, много элементов обдуманного преступления.