– Значит, она к нему прислонялась. Чувствовала защиту. Что‑нибудь известно о ее дружке?

– Насколько мы знаем, дружка у нее не было. Раньше она гуляла с Дональдом Хьюзом, но у него алиби, и оно подтверждается. Он почти всю ночь выполнял срочный заказ в гараже, где он работает, и ему ни в каком случае не хватило бы времени добраться до Бримли.

– Может, еще кто‑нибудь из близких?

– Думаю, есть вероятность, что с убийцей она была хорошо знакома, – согласился Чедвик, – и чувствовала себя с ним комфортно. Но почему он это сделал – совершенно отдельный вопрос. Впрочем, чтобы выяснить хоть что‑нибудь еще, нам нужно найти ее друзей.

– Ну, всего на свете не обещаю, однако сделаю что смогу, – пожал плечами Брум. – Господи помилуй, это что, столько времени? Мне надо бежать. Нужно повидаться с одним человечком насчет партии декседрина.

– Мчишься на всех парах, а?

– На себя посмотри. Что там у тебя дальше в повестке дня? Чего помрачнел?

– Сегодня днем у меня аудиенция с их королевскими величествами – «Мэд Хэттерс», – ответил Чедвик.

– Везет. Может, они тебе подарят свою пластинку.

– Пускай найдут ей применение получше.

– А ты подумай про Ивонну, Стэн. Она же на тебя молиться будет: встретился с «Мэд Хэттерс», они тебе подписали диск.

– Прекрати.

– Свяжусь с тобой насчет адреса этого Дэнниса, – пообещал Брум и вышел.

Окурок Брумовой сигареты все еще дымился в пепельнице. Чедвик затушил его. Из‑за этого пальцы у него запахли табаком, и он отправился в туалет и вымыл руки, а потом вернулся, сел и глотнул пива. Ему было слышно, как кучка студентов в своем зальчике потешается над Стиви Уандером, распевающим «Мою любовь» в музыкальном автомате; Чедвику в общем‑то нравилась эта песня, когда он слышал ее по радио. Может, это не такая уж плохая мысль – добыть для Ивонны подписанную пластинку, подумал он, но тут же отказался от этой идеи. Нечего сказать, это укрепит его авторитет, если он станет выпрашивать автографы у банды обкуренных бездельников.

Чедвик попытался представить себе двадцать пять тысяч ребят, пришедших на Бримлейский фестиваль и слушающих в темноте группу, во всю мощь играющую на далекой освещенной сцене. Он знал: если как следует постараться, можно сузить круг подозреваемых, особенно теперь, когда у него появилось более точное представление о времени убийства. Начнем с того, что Рик Хейс все еще что‑то скрывает, – Чедвик был в этом уверен. Те снимки доказывали, что Линда Лофтхаус побывала за сценой и беседовала с двумя участниками «Мэд Хэттерс», а также с другими людьми. Хейс наверняка это знал, однако ничего не сказал. Почему? Он кого‑то выгораживает? С другой стороны, Чедвик вспомнил, что Хейс – левша, как и убийца, так что если он знает больше, чем говорит…

Однако, урезонил он себя, незачем увлекаться теоретизированием, не имея на руках фактов.

Воображение никогда не было его сильной стороной, и он знал по опыту: метод и способы совершения убийства вовсе не обязательно дают хоть какие‑то ключи к пониманию того, что творилось в голове у убийцы и что его связывало с жертвой. Люди бывают способны на странные и удивительные поступки, иной раз – смертоносные. Чедвик допил свою пинту и вернулся в управление. Надо попросить констебля Брэдли, чтобы тот вежливо поторопил ученых мужей, а пока он, Чедвик, наведается вместе с юным Эндерби в Свейнсвью‑лодж.

Глава восьмая

Бэнкс не бывал в Лондоне после смерти Роя, точнее, после жутких взрывов террористов‑смертников в метро и в автобусе, случившихся нынешним летом, 7 июля 2005 года, и, выходя сегодня днем из экспресса Большой северо‑восточной железной дороги на вокзале Кингс‑Кросс, он удивился, почувствовав комок в горле.